Читаем Горбун онлайн бесплатно
– И готов продолжать это делать впредь, мадам, – холодно прервал ее Анри.
– Но не от матери же! – вырвалось у принцессы, которая при этих словах гордо выпрямилась.
– Возможно, и от нее тоже, – сухо бросил Лагардер. – Это зависит от вас.
В глазах госпожи де Гонзаг молнией промелькнула враждебность, если не злоба.
– Вы играете на моей беде! – выдохнула она. – Извольте объясниться, не понимаю, что вы имеете в виду.
– Я пришел сюда именно объясниться, сударыня, и спешу это сделать. Будьте настолько любезны, выслушайте меня. Не знаю, какого вы обо мне мнения, но полагаю, далеко не лучшего. В некоторых случаях очень удобно с помощью негодования избавиться от ярма благодарности за совершенное добро. Но со мной, мадам, нет необходимости от чего бы то ни было избавляться или уклоняться. Мой путь давно начертан, и я твердо следую ему. И тем хуже для попадающихся мне при этом препятствий. Кстати, со мной надо считаться и по другой причине. У меня есть право выступать в качестве опекуна.
– Опекуна? – эхом отозвалась принцесса.
– А как еще можно назвать человека, который ради того, чтобы исполнить последнюю волю умирающего, посвящает себя служению другому человеку? Не находите ли вы, сударыня, что титул опекуна в этом случае слишком малая компенсация? Именно по этой причине вы, собственно говоря, и протестовали, хотя я не исключаю того, что переживаемое вами волнение полностью ослепило вас, и вы так и не уразумели, что, скрупулезно выполняя принесенную восемнадцать лет тому назад клятву – обеспечить вашей дочери непрестанные покровительство и защиту, – я обрел тем самым права, равные вашим, материнским правам?
– О! – запротестовала госпожа де Гонзаг. – Так уж и равные?
– Даже боDльшие, – закончил Лагардер свою мысль, повышая голос, – ибо полномочия, делегированные мне умирающим отцом, достаточны, чтобы перевесить ваши права как матери. К тому же мое превосходство дополнительно обеспечивается и третьей частью собственной жизни, посвященной служению этой цели. Все это, в сущности, дает мне одно право: заботиться о сироте с большим усердием, нежностью и вниманием. И я намерен воспользоваться этим правом даже перед лицом ее собственной матери.
– Вы, следовательно, питаете недоверие ко мне? – прошептала принцесса.
– Сегодня утром вы, сударыня, заявили (я слышал это сам, ибо смешался с толпой) буквально следующее: «Если моя дочь хоть на мгновение забыла о чести своего рода, я скрою свое лицо под вуалью и скажу: Невер умер окончательно!»
– Должна ли я опасаться?.. – попыталась прервать его принцесса, хмуря брови.
– Вам нечего опасаться, сударыня! Дочь Невера осталась при моем попечении чистым и непорочным созданием, словно небесный ангел.
– Ну что же, сударь, в таком случае…
– Так вот, сударыня, если вам нечего бояться, то в отношении себя я этого сказать не могу.
Принцесса прикусила губу. Было видно, что она не сможет долго сдерживать душившую ее ярость. Лагардер продолжил:
– Я прибыл в Париж, полный доверия, счастливый, преисполненный надежд. А ваше заявление, мадам, будто заморозило мое сердце. Не скажи вы этих слов, вы бы сейчас уже наслаждались обществом вашей дочери. Но подумать только! Первое, что пришло вам в голову при известии о возможности ее возвращения, была эта фраза. Вы даже еще не видели Аврору, а спесь уже заговорила в вас громче, чем любовь. Я искал сердце матери, а наткнулся на фамильный герб великосветской дамы! Повторяю вам: я боюсь, потому что – пусть я не женщина – совсем иначе представляю себе материнскую любовь. Если бы мне сказали: «Ваша дочь здесь; ваш единственный ребенок от человека, которого вы обожали, сейчас склонит свое чело на вашу грудь, ваши слезы радости скоро смешаются…» – так вот, сударыня, если бы подобные слова были предназначены мне, то, думается, мною завладела бы одна-единственная мысль, от которой я бы опьянел и был бы вне себя от счастья – обнять и поскорее расцеловать свое дитя!
Лишь гордость удерживала принцессу от того, чтобы не разрыдаться.
– Вы совсем меня не знаете, а беретесь судить!
