Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Господа! – продолжал Шаверни. – Не такая уж это и дерзость с моей стороны. Просто я перелез через стену в сад Армиды, намереваясь там погулять. Но Армид оказалось две, и обе без своих Рено[82].
Удивительно, что принц еще мог сохранять спокойствие, столкнувшись со столь смелой выходкой.
– И они тебе нравятся? – со смехом осведомился он.
– Обожаю обеих. Но что случилось, кузен? – спохватился Шаверни. – Зачем вы меня звали?
– Потому что ты приглашен сегодня вечером на свадьбу, – ответил Гонзаг.
– Ну да! – удивился Шаверни. – В самом деле? Опять свадьба! И кого женят?
– За невестой приданое в пятьдесят тысяч экю.
– Наличными?
– Разумеется.
– Милый пустячок! И кто же счастливый жених?
Он обежал взглядом присутствующих.
– Угадай, – поддразнивал его, по-прежнему смеясь, Гонзаг.
– Вон их сколько, женихов, – задумался Шаверни. – Не могу угадать, слишком уж их много. А, понял: может быть, я?
– Вот именно! – просиял Гонзаг.
Все покатились со смеху.
Горбун тихонько приоткрыл дверцу будки и остался стоять на пороге. Выражение его лица было теперь иным. Уже ничто не напоминало в нем пылкого оратора. Его взгляд стал холодным, губы скривились в ухмылке: перед принцем вновь стоял Эзоп II, или Иона, живое воплощение насмешки.
– А как насчет приданого? – полюбопытствовал Шаверни.
– Вот оно, – пояснил Гонзаг, вытаскивая из кармана пачку акций. – Все готово.
Шаверни колебался лишь мгновение. Остальные, посмеиваясь, поздравляли его. Горбун медленно подошел и подставил принцу спину, предварительно вручив доску и перо, смоченное в чернилах.
– Ты согласен? – спросил Гонзаг, прежде чем поставить на акциях подпись об их передаче.
– Пожалуй, да! – откликнулся маленький маркиз. – Пора и остепениться.
Гонзаг расписался, бросив при этом горбуну:
– Ну а ты, дружок, все еще хочешь попасть на эту свадьбу?
– Более чем когда-либо, монсеньор.
Кокардас и Паспуаль наблюдали за этой сценой, раскрыв от удивления рот.
– А почему так? – поинтересовался принц.
– Потому что теперь мне известно имя жениха, монсеньор.
– А какое оно имеет значение для тебя?
– Я бы не смог ответить на этот вопрос. Есть вещи, которые невозможно объяснить. Как, например, объяснить вам мою уверенность в том, что без меня господин де Лагардер не выполнит своего хвастливого обещания?
– Ты, значит, слышал, о чем мы тут толковали?
– Моя конура совсем рядом, монсеньор, и не забывайте, однажды я уже оказал вам услугу.
– Послужи мне еще раз, и тебе уже нечего будет желать.
– Сие зависит от вашей светлости.
– Держи, Шаверни. – С этими словами Гонзаг протянул маркизу подписанные акции. – И, повернувшись к горбуну, принц добавил: – Ладно, будешь гостем на свадьбе, я тебя приглашаю.
Все радостно зааплодировали, а Кокардас, обменявшись молниеносным взглядом с Паспуалем, обронил:
– Волка запускают в овчарню! Клянусь головой Господней, они правы: ох как мы нынче посмеемся!
Все прихлебатели Гонзага сгрудились вокруг горбуна. Он принимал поздравления вместе с женихом.
– Монсеньор, – поклонился благодарно горбун. – Я сделаю все возможное, чтобы оказаться достойным оказанной мне чести. Что же касается этих господ, то мы уже посостязались с ними в острословии. У них есть задатки остроумия, но до меня им далеко. Ах-ах, ваша светлость, при всем уважении к вам, я изыщу возможность вставить словечко, чтобы повеселить общество, обещаю вам. Вы увидите, чего стоит горбун за столом, – он слывет таким бонвиваном! Сами убедитесь, сами!
При Луи-Филиппе на улице Фоли-Мерикур в Париже все еще продолжали существовать образчики этакой вычурной архитектуры малых форм первых лет Регентства. В ней причудливо сочеталось немного фантазии, чуточку греческого стиля и малость китайского. Конечно, издавались королевские указы, направленные на то, чтобы дома строили в каком-то одном из четырех эллинских стилей, но в целом ансамбль скорее напоминал скопище зданий беседочного типа, весьма далекое от изящества Парфенона. Это были бонбоньерки[83] в подлинном смысле этого слова. В «Фидель Берже» до сих пор продолжают изготавливать еще немало таких выдержанных в турецком или сиамском духе коробочек, в большинстве своем шестиугольных, и их столь удачно найденная форма доставляет радость покупателям, обладающим изысканным вкусом.
Павильон Гонзага напоминал такую беседку, переделанную в храм. Напудренная Венера XVIII века избрала бы его местом своего обожествления. Там имелся небольшой белый перистиль, окаймленный двумя изящными и тоже белыми галереями, коринфские колонны которых поддерживали второй этаж, спрятавшийся за террасой. Третий этаж неожиданно выпирал из прямоугольных пропорций здания, поднимаясь шестигранным бельведером, и все это венчалось крышей в виде конусообразной «шляпы». По мнению тогдашних знатоков, это было смелым архитектурным решением.
