Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Итак, Филипп, – сказал его королевское высочество добродушно-дружелюбным тоном, – вот все и раскрылось.
У Гонзага сжалось сердце, но он не подал виду.
– Ты был несчастлив, а мы ничего не знали! – продолжал регент. – Это по меньшей мере проявление недоверия.
– Это проявление робости, монсеньор, – тихо ответил Гонзаг.
– Я тебя понимаю: никто не любит выставлять на всеобщее обозрение семейные неурядицы. Принцесса, можно сказать, уязвлена…
– Монсеньор должен знать силу клеветы, – перебил его Гонзаг.
Регент приподнялся на локте и посмотрел в лицо своему самому старому другу. На его лоб, исчерченный ранними морщинами, набежало облачко.
– Ты имеешь в виду, – нахмурился он, – что люди клевещут на мою честь, на мою порядочность, на мои семейные привязанности – на все, чем человек может дорожить. Но не понимаю, почему ты, Филипп, напоминаешь мне о том, о чем мои друзья стараются умалчивать в моем присутствии.
– Монсеньор, – ответил Гонзаг, опустив голову, – прошу вас простить меня. Страдание эгоистично: я думал о себе, а не о вашем королевском высочестве.
– Я тебя прощаю, Филипп, прощаю при условии, что ты поведаешь мне о твоих страданиях.
Гонзаг покачал головой и произнес так тихо, что регент едва расслышал:
– Монсеньор, мы – вы и я – привыкли со смехом относиться к сердечным мукам. Я не имею права жаловаться, я не ангел, но есть чувства…
– Ладно, ладно, Филипп! – перебил его регент. – Ты влюблен в собственную жену, прекрасную благородную женщину! Верно, иногда, пьяные, мы посмеиваемся над этим, но ведь мы смеемся и над Богом…
– Мы не правы, монсеньор, – в свою очередь перебил его Гонзаг, чей голос дрогнул. – Ибо Господь мстит за богохульство.
– Ты так это воспринимаешь? Ты хотел мне что-то сказать?
– Очень многое, монсеньор. Этой ночью в моем павильоне произошло два убийства.
– Спорю, один убитый – шевалье Лагардер! – воскликнул Филипп Орлеанский, рывком поднимая голову с подушки. – Если ты это сделал, Филипп, то напрасно, честное слово! Ты подтвердил подозрения…
Ему расхотелось спать. Брови его, когда он посмотрел на Гонзага, были грозно сдвинуты. Тот распрямился во весь рост. На его красивом лице появилось надменное выражение.
– Подозрения! – повторил он, словно не совладав с первым порывом гнева. И добавил проникновенным тоном: – Значит, у монсеньора были подозрения на мой счет?
– В общем, да, – ответил регент после короткой паузы. – У меня были подозрения. Твое присутствие развеяло их, потому что у тебя глаза честного человека. Постарайся окончательно меня убедить. Я тебя слушаю.
– Монсеньор окажет мне милость, если сообщит, какие именно подозрения у него были в отношении меня?
– О, это давняя история… Впрочем, были и новые…
– Сначала старые, если монсеньор не против.
– Вдова Невера была богата, а ты беден; Невер был нашим братом…
– Мне не следовало жениться на вдове Невера?
Регент оперся подбородком о руку и не ответил.
– Монсеньор, – произнес Гонзаг, опустив глаза, – я вам уже говорил: мы слишком много смеялись над этими чувствами, поэтому речь о них так нелепо звучит в нашем кругу.
– Что ты хочешь сказать? Объясни.
– Я хочу сказать, что если в моей жизни был поступок, которым я горжусь, так это моя женитьба. Наш любимый Невер умер у меня на руках, вы знаете, я вам рассказывал. Вы также знаете, что я находился в замке Келюс, пытаясь победить слепое упрямство старого маркиза, ополчившегося на нашего Филиппа, который отнял у него дочь. Огненная палата, о которой я вам еще расскажу, заслушала меня в качестве свидетеля сегодня утром.
– А! – прервал его регент. – Скажи, какой приговор вынесла Огненная палата? Выходит, этот Лагардер не был убит в твоем доме?
– Если бы монсеньор позволил мне договорить…
– Продолжай, продолжай. Я ищу лишь правду, предупреждаю тебя.
Гонзаг холодно поклонился.
– Итак, – вновь начал он, – я говорю с вашим королевским высочеством не как с другом, но как с моим судьей. Лагардер не был убит в моем доме минувшей ночью; это Лагардер убил в моем доме финансиста Альбре и младшего де Жиронна.
– А-а! – удивленно протянул регент. – И как же этот Лагардер оказался в твоем доме?
– Думаю, на этот вопрос могла бы ответить госпожа принцесса, – потупился Гонзаг.
– Берегись! Она святая.
– Она ненавидит мужа, монсеньор! – произнес Гонзаг, делая ударение на каждом слове. – А я верю лишь в тех святых, которых канонизируют по приказу вашего королевского высочества.
Он заработал очко, потому что регент не только не рассердился, но даже улыбнулся.
– Ну-ну, мой бедный Филипп, – сказал он. – Возможно, я был излишне суров, но, как ты сам знаешь, произошел скандал. Ты знатный вельможа; скандалы, происходящие наверху, производят много шума, который колеблет трон. Я сижу рядом с троном и чувствую это. Ты утверждаешь, что твой брак с Авророй де Келюс был добрым поступком, так докажи это.
– Разве не является добрым поступком, – воскликнул с великолепно сыгранным пылом Гонзаг, – исполнение последней воли умирающего?
Регент застыл с разинутым ртом, уставившись на него. Повисло долгое молчание.
