Читаем Горбун онлайн бесплатно
Если вы богаты, то даже представить себе не можете наше долгое путешествие по прекрасной и благородной земле Испании. Столь оскорбительная нищета под ослепительным солнцем! Нищета губит сердце человека. Я знаю это, хотя совсем молода. Этот гордый народ победителей мавров сейчас пребывает в упадке. Из всех своих древних блистательных достоинств они сохранили лишь доходящее до смешного тщеславие, задрапированное в лохмотья.
Пейзаж здесь великолепен; жители грустны, ленивы, неопрятны до крайности. У проходящей мимо красивой девушки, грациозно несущей корзинку с фруктами, такой поэтичной издали, кожа лица скрыта под толстым слоем грязи. А ведь там есть реки, но испанцы словно не умеют использовать воду.
Коль скоро где-нибудь собирается сотня воров с большой дороги, это называется деревней. В нее назначают алькада. Алькад и все его подручные – дворяне. Земля вокруг деревни остается невозделанной. По дороге, какой бы пустынной она ни была, проезжает достаточно путешественников, чтобы сто и один дворянин с семьями получили сытный обед.
Алькад, который управляет этим сбродом, еще больший вор и обжора. Мы видели, как эти правители съедали в день запасы всей деревни. Но те, кто становятся рабами своего чрева, плохо кончают. Их подстерегает мушкетная пуля. Богатеи не должны дерзко злоупотреблять дарами неба.
В харчевнях редко можно найти еду. Они существуют, чтобы в них можно было перерезать горло путешественнику, который отправляется на тот свет с пустым желудком. Posadero[43], гордый и молчаливый человек, выдает вам грязный мешок, набитый соломой, – это постель. Если вам, случайно, не перерезали ночью горло, вы расплачиваетесь и уезжаете не позавтракав.
Грабители с большой дороги, эти оборванцы с ружьями, известны во всем мире. Все знают, что погонщики мулов – естественные сообщники разбойников с гор. Испанец, которому надо проехать три лье в любом направлении, зовет нотариуса и диктует завещание.
По пути из Памплоны в Бургос с нами случились сотни приключений, но ни одно не было связано с нашими преследователями. Я еще расскажу вам об этом, матушка. Прежде чем мы попали в Мадрид, нам суждено было встретиться с нашими врагами еще раз.
Мы поехали через Бургос, чтобы избежать соседства с горами старой Кастилии. Сбережения моего друга быстро заканчивались, и мы продвигались медленно – на дороге было много препятствий. Рассказ о путешествии по Испании всегда напоминает коллекцию всевозможных происшествий, собранных вместе романтическим и насмешливым воображением.
Наконец мы оставили позади Вальядолид и его кружевную сарацинскую колокольню. Мы проделали больше половины пути.
Стоял вечер, мы находились на границе Леона, подъезжали к Сеговии. Мы оба ехали на одном муле, и проводника у нас не было. Дорога была прекрасной. Нам посоветовали остановиться в харчевне возле Адахи, если мы собирались отдохнуть.
Однако солнце уже скрывалось за чахлыми деревьями леса, а мы еще не видели никаких признаков posada[44]. Темнело; погонщики мулов на дороге становились все более редкими. В этот час наиболее вероятны нежелательные встречи. Но, слава Богу, в тот вечер обошлось. Напротив, на этой дороге нас ждал один приятный сюрприз. В тот вечер, матушка, мы нашли маленькую Флор, мою дорогую цыганочку, мою первую и единственную подругу.
Мы с ней давно уже потеряли друг друга из виду, но я уверена, что она помнит меня. Спустя два или три дня после нашего приезда в Париж я как-то пела в нашей низкой зале. И вдруг на улице послышался крик: мне показалось, это был голос Флор. Мимо проезжала большая дорожная карета без гербов. Очевидно, я ошиблась. Но с тех пор я часто подхожу к окну, надеясь увидеть стройную изящную фигурку моей подруги, ее ножку, легко ступающую по камням мостовой, ее черные глаза, сверкающие из-под кружевной вуали. Но это безумие! Как Флор могла попасть в Париж?
Дорога шла вдоль оврага. И на дне этого оврага спал ребенок. Я заметила девочку первой и упросила Анри остановить мула. Я спрыгнула на землю и подбежала к малышке. Это была цыганка моих лет и такая хорошенькая! Я никогда не видела никого красивее Флор: сама грация, утонченность, нежная шаловливость.
Сейчас Флор, должно быть, стала очаровательной девушкой.
Не знаю почему, мне сразу же захотелось ее поцеловать. Мой поцелуй разбудил ее. Она со смехом поцеловала меня в ответ, но вид Анри напугал ее.
– Не бойся, – сказала я ей. – Это мой добрый друг, мой дорогой отец, который полюбит тебя, потому что я уже люблю. Как тебя зовут?
– Флор. А тебя?
– Аврора.
Она весело улыбнулась.
– Старый поэт, – пояснила она, – тот, кто сочиняет наши песни, часто говорит в них о слезах Авроры, блестящих, словно жемчужины на лепестках цветов. Спорю, ты никогда не плакала? А вот я плачу часто.
Я не поняла, что она имела в виду, вспомнив этого поэта. Нас позвал Анри. Она прижала руку к груди и вдруг вскрикнула:
– Ой, как хочется есть!
