Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Мое мнение. – он склонился к уху своего бывшего хозяина, – что это должно стоить очень дорого. И надеюсь, в самое ближайшее время мы услышим об этом от самого господина де Гонзага.
Зал, где столь мирно беседовали наши нормандец и гасконец из Прованса, располагался в центре главного здания. Окна, затянутые тяжелыми фландрскими гобеленами, выходили на узкую полоску газона, ограниченную решеткой и отныне помпезно именуемую «Сад госпожи принцессы». В отличие от других апартаментов первого и второго этажа, уже заполненных рабочими самых разных профессий, здесь еще ничего не изменилось.
Это был большой салон, обставленный так, как и положено в доме принца, мебелью многочисленной, но строгой. Этот зал призван был служить не только для отдыха и празднеств, ибо напротив огромного камина из черного мрамора возвышался помост, накрытый турецким ковром, что придавало всей гостиной вид помещения суда.
Действительно, здесь неоднократно собирались блистательные члены Лотарингского дома: Шеврёзы, Жуайёзы, Омали, Эльбёфы, Неверы, Меркёры, Майены и Гизы. Происходило это в те времена, когда знатные бароны вершили судьбы королевства. Лишь всеобщая неразбериха и суматоха, царившая во дворце Гонзага, позволила двоим нашим храбрецам проникнуть в подобное место. Но раз уж они вошли, здесь им было спокойнее, чем где бы то ни было в доме.
Большой салон еще на один день сохранял свой облик в неприкосновенности. В нем должен был состояться торжественный семейный совет, и лишь на следующий день после него залом должны были завладеть рабочие.
– Еще одно слово насчет Лагардера, – сказал Кокардас, когда звук шагов, прервавших их разговор, стих вдали. – Когда ты встретил его в Брюсселе, он был один?
– Нет, – ответил брат Паспуаль. – А когда он попался тебе на пути в Барселоне?
– Тоже не один.
– С кем он был?
– С девушкой.
– Красивой?
– Очень.
– Странно. Во Фландрии он тоже был с девушкой. Очень, очень красивой. Ты помнишь манеры девушки, ее лицо, костюм?
Кокардас ответил:
– Костюм, манеры, лицо очаровательной испанской цыганки. А твоя?
– Скромная, лицо ангела, одежда девушки благородного происхождения.
– Странно! – в свою очередь сказал Кокардас. – А сколько примерно ей было лет?
– Столько, сколько было бы ребенку Невера.
– Той тоже. Это еще не все, приятель. А что до тех, кто ждет своей очереди после нас двоих, после шевалье Фаэнцы и барона Сальданя, мы же не посчитали ни господина де Пейроля, ни принца Филиппа де Гонзага.
Дверь открылась, и Паспуаль успел сказать только:
– Поживем – увидим!
Вошел слуга в парадной ливрее, за которым следовали два рабочих-разметчика. Он был настолько занят, что даже не взглянул на двоих наших храбрецов, скользнувших в оконную нишу.
Рабочие тут же взялись за дело. Пока один производил измерения, другой размечал мелом каждый участок и прикреплял порядковый номер. Первым был номер 927. За ним последовали другие по порядку.
– Какого дьявола они тут делают, приятель? – спросил гасконец, высунувшись из своего укрытия.
– Так ты ничего не знаешь? – удивился Паспуаль. – Каждая такая линия обозначает место перегородки, а номер 927 доказывает, что в доме господина де Гонзага около тысячи подобных каморок.
– А для чего нужны ему каморки?
– Чтобы делать деньги.
От удивления Кокардас широко раскрыл глаза. Брат Паспуаль начал объяснять ему смысл грандиозного подарка, который Филипп Орлеанский сделал своему лучшему другу.
– Как! – воскликнул гасконец. – Каждая такая конура стоит столько же, сколько ферма в Босе или в Бри! Ну, приятель, надо покрепче прицепиться к достойному господину де Гонзагу.
Разметка и приклеивание номеров продолжались. Лакей давал указания:
– Номера 935, 936 и 937 слишком большие, ребята. Помните, каждый фут идет на вес золота!
– Настоящее благословение! – вздохнул Кокардас. – Значит, эти бумажки такое выгодное дело?
– Такое выгодное, – ответил Паспуаль, – что золото и серебро скоро отомрут.
– Презренные металлы! – серьезно произнес гасконец. – Они это заслужили. Нечистая сила! Не знаю, по привычке или как, но мне будет не хватать пистолей.
– Номер 941! – выкрикнул лакей.
– Остаются два с половиной фута, – сказал разметчик. – Ни туда ни сюда.
– Ой! – заметил Кокардас. – Это достанется какому-нибудь тощему малому.
– Пришлете столяров сразу после совета.
– Какого еще совета? – спросил Кокардас.
– Постараемся выяснить. Когда ты в курсе того, что происходит в доме, считай, полдела сделано.
За это полное здравого смысла замечание Кокардас погладил Паспуаля по подбородку, как нежный отец, радующийся сообразительности любимого сына.
Слуга и разметчики ушли. Вдруг в коридоре послышался громкий шум, хор голосов, кричавших:
– Мне! Мне! Я записался! Никаких льгот, пожалуйста!
– Ну, – сказал гасконец, – сейчас мы увидим нечто забавное!
– Тише! Ради бога, тише! – прозвучал властный голос прямо с порога залы.
– Господин де Пейроль, – узнал его брат Паспуаль. – Не будем показываться!
Они еще глубже забились в нишу и задернули штору.
