Читаем Горбун онлайн бесплатно
Несмотря на все подчеркнутое уважение, с которым собеседники высказывались о принце де Гонзаге, было очевидно, что события предыдущего дня у всех оставили неприятный осадок. Во всем происшедшем ощущалась тайна, недоговоренность, добраться до истоков которой никто не мог, но беспокойство она, несомненно, вызывала у каждого.
В любом усердии всегда можно найти изрядную долю любопытства.
Первым запах грандиозного скандала почуял кардинал де Бисси. Постепенно и у остальных проснулось обоняние. А уж взяв след, они пошли по нему со всем рвением. Все эти господа поклялись, что будут стоять на своих позициях до конца. А принцессе посоветовали в первую очередь съездить в Пале-Рояль, чтобы полностью прояснить позицию регента.
И особенно ее просили ни в коем случае не обвинять своего мужа.
В середине дня она, усевшись в портшез, отправилась во дворец регента, где ее немедленно приняли. Аудиенция, данная принцессе, необычайно затянулась по времени. Госпожа де Гонзаг, разумеется, ни в чем не изобличала своего мужа. Но регент задал ей ряд вопросов, которые он не смог прояснить в суете бала.
Вот уже два дня воспоминания о Филиппе де Невере, его лучшем друге и брате, не давали регенту спать спокойно. Вполне естественным образом затронул он события прошлых лет, заговорив об этой мрачной истории в Келюсе, которая для него так и осталась непроясненной.
Он впервые вот так беседовал наедине с вдовой друга. И хотя принцесса ни разу не обвинила ни в чем своего второго мужа, к концу беседы регент стал задумчивым и печальным.
Отметим также, что регент, дважды принявший принца де Гонзага (в этот день и на следующую ночь), не стал с ним объясняться. Для тех, кто знал Филиппа Орлеанского, этот факт сам по себе замечательный.
В душе регента зародилось недоверие.
По возвращении из Пале-Рояля принцесса де Гонзаг обнаружила, что ее дом заполнили друзья. Все те, кто советовал ей не выдвигать обвинений против мужа, теперь наперебой допытывались у нее, что регент решил в отношении принца.
Интуиция обычно предупреждала Гонзага о надвигающейся грозе, но сейчас он не догадывался, как много туч собралось над его головой. Ведь он был столь могуществен и так богат! А если, к примеру, всплыла бы кем-то рассказанная история о нынешней вечеринке, то ее так легко было бы опровергнуть. Сказочку о букете отравленных цветов просто подняли бы на смех, ибо такое соответствовало бы скорее эпохе Бренвилье[91], чем нынешним просвещенным временам. Всеобщее веселье вызвало бы трагикомическое бракосочетание горбуна, а если бы кто-нибудь вздумал утверждать, что Эзопу II, или Ионе, было поручено убить свою молодую жену, то уж тут точно все от хохота схватились бы за бока. Прямо небылица какая-то! Ведь теперь потрошат только бумажники!
Впрочем, гроза и в самом деле надвигалась – не из Пале-Рояля, а со стороны дворца самого Гонзага. Эта мучительно-долгая и печальная восемнадцатилетняя драма вынужденного брака, кажется, близилась к финалу. Что-то зашевелилось за черными занавесками алтаря, перед которым вдова Невера каждое утро возносила молитву за убитого. Этот бесконечный траур нарушил бесплотный призрак. В преступление, совершенное в салоне Гонзага, очевидно, никто бы не поверил по причине наличия целой толпы свидетелей, повязанных соучастием в нем. Но вот преступление давних дней, как бы глубоко ни сокрыли его концы, почти всегда в итоге выходит наружу, приоткрывая трухлявую крышку гроба.
Принцесса де Гонзаг на все вопросы своих именитых гостей отвечала, что регент осведомился об обстоятельствах ее замужества и о событиях, ему предшествовавших. Она добавляла, что регент обещал ей заставить этого Лагардера сказать правду и, если понадобится, даже подвергнуть его пытке. Все ухватились за этого Лагардера, ибо каждый знал или не без оснований догадывался, что тот был как-то замешан в ночной стычке, которая двадцать лет назад положила начало нескончаемой трагедии. Де Машо обещал помочь своими альгвазилами, де Трем – стражниками, президенты – дворцовыми сыщиками. Нам неизвестно, чем может в подобных ситуациях посодействовать кардинал, но и его преосвященство предложил то, что было в его силах. Так что Лагардеру оставалось лишь держать ушки на макушке.
К пяти часам вечера Мадлен Жиро поднялась в покои хозяйки, пребывавшей в этот момент в одиночестве, и вручила той записку от начальника полиции. Он сообщал принцессе, что де Лагардер был убит этой ночью при выходе из Пале-Рояля. Извещение заканчивалось словами, ставшими к этому моменту уже сакраментальными: «Не обвиняйте ни в чем вашего мужа».
