Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Отведите меня к судьям!
Было восемь часов утра. Маркиз де Коссе, герцог де Бриссак, поэт Ла Фар и три дамы, в одной из которых старик Ле Бреан, привратник Кур-о-Ри, как ему показалось, узнал герцогиню Беррийскую, вышли из Пале-Рояля через маленькую дверцу, которую мы не раз уже упоминали. Регент, оставшийся в своей спальне наедине с аббатом Дюбуа, готовился лечь в постель.
В Пале-Рояле поужинали поздно, как и у принца де Гонзага, – такова была мода. Но ужин в Пале-Рояле закончился веселее.
В наши дни заслуженные и серьезные писатели пытаются под различными предлогами реабилитировать память милейшего аббата Дюбуа: во-первых, говорят они, не зря же папа сделал его кардиналом. Но папа не всегда возводил в кардинальский сан тех, кого хотел. Во-вторых, потому что его другом был красноречивый и добродетельный Массийон[94]. Этот довод оказался бы убедительным, если бы было доказано, что добродетельные люди не могут питать слабостей к мерзавцам. Но с самого начала история доказывает обратное. Впрочем, если аббат Дюбуа и впрямь был святым, Господь просто обязан дать ему теплое местечко в раю, ибо никогда еще ни один человек не был оклеветан столь гнусно и единодушно.
В то утро принц был сильно пьян и еле стоял на ногах, так что лакею, раздевавшему его, приходилось туго, а Дюбуа, полупьяный (по крайней мере, так казалось – поклясться в этом мы не можем), расхваливал ему превосходство английских обычаев. Принц очень любил англичан, но сегодня слушал невнимательно и торопил камердинера.
– Иди спать, Дюбуа, дружище, – сказал он будущему кардиналу, – не жужжи мне в уши.
– Я сейчас пойду спать, – ответил аббат. – Но знаете ли вы разницу между вашей Миссисипи и Гангом? Между вашими эскадрами и их флотом? Между хижинами в вашей Луизиане и дворцами в их Бенгалии? Знаете ли вы, что ваши владения – миф, а их – богаты, как страны из «Тысячи и одной ночи». Неисчерпаемые сокровища: земля, где произрастают благовония, моря, дно которых устелено жемчугами, горы, скрывающие алмазы…
– Ты пьян, Дюбуа, мой красноречивый проповедник. Иди спать.
– Ваше королевское высочество, очевидно, утомлены? – со смехом осведомился аббат. – Поэтому я скажу вам еще одно лишь слово: изучайте Англию, укрепляйте связи с нею.
– Господи! – воскликнул принц. – Ты сделал все, что мог, чтобы отработать пенсион, который регулярно выплачивает тебе лорд Стейр. Аббат, иди спать.
Дюбуа, ворча, взял шляпу и направился к двери. В тот момент, когда он собирался выйти, дверь открылась, и слуга доложил о приходе де Машо.
– Я приму начальника полиции в полдень, – раздраженно бросил регент. – Эти люди играют с моим здоровьем – этак они убьют меня.
– У господина де Машо, – настаивал слуга, – важные сведения…
– Я их знаю, – перебил регент. – Он хочет мне сообщить, что Селламар плетет интриги, что король испанский Филипп хандрит, что Альберони хочет стать папой римским, а госпожа дю Мэн – регентшей. В полдень, а лучше в час дня! Я себя плохо чувствую.
Слуга вышел. Дюбуа вернулся на середину комнаты.
– Пока у вас будет поддержка Англии, – заявил он, – вы можете смеяться над всеми этими жалкими мелкими интригами.
– Черт бы тебя подрал, прохвост, убирайся отсюда! – вскричал регент.
Дюбуа, похоже, совсем не обиделся и вновь направился к двери, но она опять отворилась прежде, чем он успел ее открыть.
– Господин статс-секретарь Ле Блан, – объявил слуга.
– К дьяволу! – рявкнул его королевское высочество, ставя босую ногу на табурет, чтобы лечь в постель.
Слуга выскочил за дверь, но, припав губами к щели, добавил:
– У господина статс-секретаря важные сведения.
– У них у всех важные сведения, – проворчал регент Франции, кладя свою затуманенную вином голову на подушку. – Они веселятся, изображая великий страх перед Альберони или дю Мэнами. Хотят показать себя незаменимыми, а выглядят докучливыми, вот и все. В час я приму и господина Ле Блана, и господина де Машо. А лучше в два. Чувствую, я просплю до этого времени.
Слуга вышел. Филипп Орлеанский закрыл глаза.
– Аббат Дюбуа еще здесь? – спросил он своего камердинера.
– Ухожу, ухожу, – поспешил ответить Дюбуа.
– Нет, подойди сюда, аббат. Разве не странно, что у меня нет ни минуты на отдых от забот? Ни единой минуты! Они являются в тот самый момент, когда я ложусь в постель. Я умираю от этих трудов, аббат, но никому нет до этого дела.
– Не угодно ли вашему королевскому высочеству, чтобы я почитал вам? – предложил Дюбуа.
– Нет, пожалуй, не стоит. Поручаю тебе вежливо извиниться перед этими господами. Я провел всю ночь в трудах, у меня разыгралась мигрень, как и всегда, когда я пишу при свете лампы. – Он тяжело вздохнул и добавил: – Это меня убивает, да еще король позовет меня присутствовать при его пробуждении, а господин де Флёри недовольно подожмет губы, как старуха. Но даже при наличии самой доброй воли невозможно успеть все. Черт побери! Управление Францией – работа не для лентяев!
Его голова глубже провалилась в подушку. Послышалось ровное шумное дыхание. Он спал.
