Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Уже ночь, – продолжала Аврора, – а я все жду. И так каждый вечер с тех пор, как мы приехали в этот Париж…
– Матерь Божья! – вздохнул Берришон. – Столица затягивает. Ну вот, приборы расставлены, и, кажется, хорошо. Бабушка, ужин готов?
– По меньшей мере час назад, – отозвалась Франсуаза из глубины кухни зычным грубым голосом.
Берришон поскреб затылок.
– Готов спорить на что угодно, что господин шевалье сейчас наверху, – пробормотал он, – с этим чертовым горбуном. А мне так тягостно видеть, как мадемуазель изводит себя. Если бы я осмелился…
Он пересек залу и уже поставил ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей в жилище мэтра Луи.
«Это запрещено, – подумал он. – Не хотелось бы мне увидеть господина шевалье в таком гневе, как в тот раз». Он вернулся к Авроре.
– Почему же он все-таки прячется? Это порождает сплетни. Лично я знаю, что бы думал на месте соседей, хотя я совсем не сплетник. Я говорил бы: «Он заговорщик» или «Он колдун».
– Они болтают об этом? – спросила Аврора.
Вместо ответа Берришон засмеялся.
– Господи боже! – воскликнул он. – Если бы они знали, как знаю я, что там наверху: кровать, сундук, два стула, шпага, висящая на стене, – вот и вся обстановка. Правда, есть еще запертая комната – я там видел только одну вещь.
– Какую? – быстро спросила Аврора.
– О, ничего особенного! – отозвался Берришон. – Однажды вечером, когда он забыл опустить металлическую шторку на замочную скважину, ну, вы знаете?
– Знаю. Ты, значит, посмел подсматривать в замочную скважину?
– Господи, мадемуазель, я не специально. Я поднялся позвать его от вашего имени, а через скважину пробивался свет. Я припал к ней глазом.
– И что ты увидел?
– Я же вам сказал: ничего особенного! Горбуна не было, а мэтр Луи сидел за столом. На столе стояла маленькая шкатулка, с которой он никогда не расстается при переездах. Мне всегда хотелось узнать, что в ней лежит. Честное слово, в нее поместилось бы немало пистолей; но мэтр Луи хранит в ней не пистоли, а какие-то бумаги. Я видел большой запечатанный конверт, с которого свисали три печати из красного воска, каждая размером с шестиливровое экю.
Конверт был знаком Авроре. Она промолчала.
– Так вот, – продолжил Берришон, – этот поступок чуть не вышел мне боком. Наверное, скрипнула половица, хотя я хожу очень осторожно. Он открыл дверь. Я едва успел скатиться по лестнице и здорово ушибся. До сих пор больно, когда трогаешь. Больше я этого повторять не стану… Но вам, мадемуазель, все позволено. Вам бояться нечего. Скажу вам честно: я хотел бы поужинать чуть пораньше, чтобы успеть сбегать посмотреть на бал у регента в Пале-Рояле. Не могли бы вы подняться и позвать его вашим нежным голоском?
Аврора не ответила.
– Вы же видели, – тарахтел Берришон, который не считал себя болтуном, – как мимо весь день проезжали телеги с цветами и ветками, фургоны с лампами, сладостями и напитками?
Он с видом гурмана облизнул губы.
– Как там будет красиво! – воскликнул он. – Ах, если бы мне туда попасть, как бы я повеселился!
– Иди помоги бабушке, Берришон! – прикрикнула Аврора.
«Бедная мадемуазель, – вздохнул он, уходя, – она умирает от желания потанцевать!»
Задумавшись, Аврора склонила голову на руку. Но мысли ее были далеки от бала и танцев.
«Позвать его? Зачем? Его там нет, я уверена. День ото дня его отлучки становятся все продолжительнее. Мне страшно. – Она всхлипнула. – Да, мне страшно, когда я думаю об этом. Тайна пугает меня. Он запрещает мне выходить из дому, видеться с кем бы то ни было, принимать гостей. Он скрывает свое имя, держит в секрете свои поступки. Я это понимаю: нам снова грозит опасность, всегдашняя опасность, витающая вокруг нас, – тайная война с убийцами».
«Кто они, эти убийцы? – задала она себе вопрос через некоторое время. – Они, видимо, очень могущественные, коль скоро он защищает меня. Но почему они покушаются на мою жизнь? Он ничего мне не говорит! Никогда ни слова! Как будто мое сердце не догадывается обо всем! Как будто можно скрыть что-то от любящих глаз! Он входит, по-отечески меня целует, садится и старается улыбнуться. Он не понимает, что его душа совершенно обнажена передо мной, что одного взгляда мне достаточно, чтобы увидеть: победа или поражение. Он таится от меня; он не хочет, чтобы я знала, каких трудов ему стоит эта борьба! Господи, значит, он не понимает, что мне требуется в тысячу раз больше храбрости, чтобы сдерживать слезы, чем для того, чтобы разделить с ним его ношу и сражаться бок о бок с ним!»
В зале послышался шум, очевидно знакомый ей, потому что девушка сразу же вскочила со стула и засияла. Ее губы приоткрылись, с них сорвался тихий радостный возглас. Это скрипнула дверь, ведущая в его покои.
