Читаем Горбун онлайн бесплатно

– Сударь, – сразу же, как только заметил Лагардера, обратился к нему регент, – мы не договаривались, что вы явитесь в качестве смутьяна на сегодняшний праздник и приметесь оскорблять в нашем собственном доме одного из самых видных вельмож королевства. Вы также обвиняетесь в том, что обнажили шпагу в пределах Пале-Рояля. И это заставляет нас слишком быстро пожалеть о проявленном в отношении вас милосердии.

С момента ареста лицо Лагардера словно окаменело, превратившись в маску. Он ответил холодно, но уважительно:

– Монсеньор, я не боюсь повторить в вашем присутствии то, что было сказано между мной и господином де Гонзагом. Что до второго обвинения, то я и в самом деле обнажил шпагу, но сделал это ради защиты чести и достоинства дамы. Многие из присутствующих здесь могли бы засвидетельствовать этот факт.

Таковых в зале было полдюжины. Но лишь один из них, Шаверни, откликнулся:

– Сударь, вы сказали чистую правду.

Анри не без удивления взглянул на него и заметил, что приятели маркиза тут же принялись распекать Шаверни за его слова. Регент, однако, уже к этому времени основательно подустал и хотел поскорее отправиться спать, а посему не мог долго задерживаться на подобных пустяках.

– Сударь, – продолжил он, – вам бы все это простили, но берегитесь, есть нечто, что вам ни за что не спустят с рук. Вы обещали мадам де Гонзаг вернуть ее дочь. Это так?

– Да, монсеньор, я действительно это обещал.

– Вы послали ко мне гонца, который от вашего имени передал мне точно такое же обещание. Вы признаёте это?

– Да, ваше высочество.

– Как, вероятно, догадались, в настоящий момент вы предстали перед специальным трибуналом. Обычные суды неправомочны обсуждать инкриминируемые вам деяния. Но, клянусь честью, сударь, ваше дело будет рассмотрено по справедливости, если вы того заслуживаете. Скажите мне, где сейчас мадемуазель де Невер?

– Понятия не имею, – ответил Лагардер.

– Он лжет! – бурно вмешалась принцесса.

– Нет, сударыня. Просто то, что я обещал сделать, оказалось выше моих возможностей!

По рядам присутствующих в зале вельмож прокатился гул неодобрения. Анри, повысив голос и оглядев всех по очереди, бросил:

– Я вообще не знаю мадемуазель де Невер.

– Какая наглость! – вырвалось у герцога де Трема, губернатора Парижа.

Приспешники Гонзага в один голос поддержали его:

– Неслыханный цинизм!

Де Машо, как и положено высшему чину, тут же предложил подвергнуть нахала допросу с пристрастием. Зачем попусту терять время?

Регент окинул Лагардера суровым взглядом.

– Сударь, – предупредил он, – думайте, что говорите.

– Ваше королевское высочество, размышления ничего не добавляют к тому, что является истиной, и ничего от нее не убавляют. Я сказал правду.

– Неужто вы это стерпите, монсеньор? – воскликнула, еле удерживаясь от более энергичных выражений, принцесса. – Клянусь честью и спасением души своей, он лжет! Ему известно, где моя дочь, поскольку он сам сказал мне это совсем недавно, в саду, в каких-то десяти шагах отсюда.

– Отвечайте! – потребовал регент.

– Тогда, как и сейчас, – откликнулся Лагардер, – я говорил правду; в тот момент я еще надеялся сдержать свое слово.

– А теперь?

– Сейчас больше уже не надеюсь.

Госпожа де Гонзаг в изнеможении опустилась на место.

Знать, присутствовавшая в зале – министры, члены парламента, герцоги, – с любопытством разглядывали этого странного человека, имя которого не раз поражало их воображение в молодости, красавчика Лагардера, Лагардера – лихого забияку! Но умное спокойное лицо, которое они видели сейчас перед собой, никак не ассоциировалось со славой вульгарного бретера.

Некоторые из них, более проницательные, пытались разгадать, что скрывается за этой внешней невозмутимостью. И подмечали исполненную печали и глубоко продуманную сдержанность. Прихвостни Гонзага чувствовали, что они мелковаты для собравшейся ассамблеи, и не решались привлекать к себе внимание излишней шумливостью. Они попали сюда благодаря имени своего покровителя, лица, заинтересованного в разбирательстве дела, и сейчас недоумевали в связи с его отсутствием.

Регент продолжал вести заседание.

– И вы основывались на столь хрупких надеждах, когда писали регенту Франции? Когда поручили сказать мне: «Дочь вашего друга будет вам передана…»

– Я надеялся, что так оно и произойдет.

– Значит, надеялись!

– Человеку свойственно ошибаться.

Регент вопрошающе взглянул на де Трема и де Машо, похоже выступавших в ходе этого процесса его советниками.

– Но, монсеньор, – ломая руки, воскликнула принцесса, – разве вы не видите, что он похитил у меня дитя! Он сделал это, клянусь вам! И где-то держит ее взаперти. Я прекрасно помню, что в ночь убийства вручила своего ребенка именно ему! Я знаю это, честное слово!

– Вы слышете, сударь? – обратился регент к Лагардеру.

На виске последнего чуть сильнее обычного запульсировала синяя жилка, в волосах посверкивали капли пота, но, тем не менее, он, нисколько не изменяя своей прежней невозмутимости, заявил:

– Госпожа принцесса ошибается.