Читаем Горбун онлайн бесплатно
Гонзаг пожелал придать этой церемонии максимум торжественности. Накануне вечером были разосланы пригласительные письма от имени короля. Действительно, можно было подумать, что речь идет о государственном деле, об одном из тех знаменитых королевских заседаний, на которых в семейном кругу решались судьбы великой страны. Помимо президента де Ламуаньона, маршала де Вильруа и вице-канцлера д’Аржансона, представлявших регента, в зале собрались сливки аристократии: кардинал де Бисси сидел между принцем де Конти и послом Испании, старый герцог де Бомон-Монморанси возле своего кузена Монморанси-Люксембурга; Гримальди, принц Монакский; двое Рошешуаров – герцог де Мортемар и принц де Тоннэ-Шарант; Коссе-Бриссак, Граммон, Аркур, Круи, Клермон-Тоннэр.
Мы перечисляем здесь только принцев и герцогов, что же касается маркизов и графов, они исчислялись дюжинами.
Простые дворяне и поверенные в делах расположились перед помостом. Их было слишком много.
Естественно, это достопочтенное собрание делилось на две части: на тех, кого Гонзаг уже завоевал, и сохранивших независимость.
Среди первых были один герцог, один принц, много маркизов, немалое количество графов и почти вся титулованная мелочь. Гонзаг надеялся, что его слово и его уверенность в собственной правоте победят остальных.
До начала заседания велись семейные разговоры. Никто не знал точно, зачем их собрали. Многие думали, что это вызвано тяжбой между принцем и принцессой относительно наследства Неверов.
У Гонзага были горячие сторонники; госпожу де Гонзаг защищали несколько старых честных сеньоров и несколько юных странствующих рыцарей.
Другое мнение возникло после прихода кардинала. Отчет этого прелата о состоянии ума госпожи принцессы вызвал подозрение, что речь идет о признании ее недееспособной.
«Добрая дама на три четверти безумна!»
Все полагали, что после этого она не появится на совете. Однако ее ждали, как было принято. Сам Гонзаг с некоторым высокомерием потребовал этой отсрочки, которую ему охотно предоставили. В половине третьего президент де Ламуаньон занял свое кресло; его асессорами стали кардинал, вице-канцлер и господа де Вильруа и де Клермон-Тоннэр. Старший секретарь парижского парламента должен был исполнять обязанности секретаря; четыре королевских нотариуса ассистировали ему как контролеры-секретари. В этом качестве все пятеро принесли присягу. Жак Тальман, старший секретарь парламента, был призван зачитать акт о созыве данного собрания.
Акт гласил, что Филипп Французский, герцог Орлеанский, намеревался лично присутствовать на этом семейном совете как из дружбы, которую он питает к принцу де Гонзагу, так и из братской привязанности, которую он испытывал к покойному герцогу де Неверу, но опасения оставить хоть на день бразды правления ради частного дела задержали его в Пале-Рояле. Вместо его королевского высочества были отряжены королевские комиссары и судьи – господа де Ламуаньон, де Вильруа и д’Аржансон. Господин кардинал должен был служить госпоже принцессе королевским куратором. Совет был составлен как верховный суд и наделен правом по своему усмотрению принимать окончательные и не подлежащие апелляции решения по всем вопросам, относящимся к наследству покойного герцога де Невера, равно как и по вопросам, касающимся дел государства, даже принимать при необходимости решение об окончательной принадлежности владений и состояния Невера. Если бы этот протокол составлял сам Гонзаг, он и тогда не мог быть более благоприятным для него.
Чтение прошло в благоговейной тишине, потом кардинал обратился к президенту де Ламуаньону:
– Есть ли у принцессы де Гонзаг представитель?
Президент повторил вопрос громким голосом. Когда Гонзаг собирался попросить, чтобы ей назначили юриста, представляющего ее интересы, распахнулась двустворчатая дверь, и без объявления вошли дежурные приставы.
Все встали. Так входить могли лишь сам Гонзаг либо его жена. Действительно, на пороге появилась принцесса де Гонзаг, одетая, по своему обыкновению, в траурное платье, но такая гордая и такая красивая, что при виде ее по рядам пронесся восхищенный ропот; главное – никто не ожидал увидеть ее такой.
– Что вы на это скажете, кузен? – прошептал Мортемар на ухо Бисси.
– Клянусь честью! – ответил прелат. – Чтоб меня побили камнями! Я кощунствовал. Это какое-то чудо.
Принцесса с порога объявила спокойным и ровным голосом:
– Господа, представитель не нужен. Я здесь.
Гонзаг торопливо встал с кресла и бросился к жене. Он протянул ей руку с галантностью, полной почтительности. Принцесса не отвергла эту любезность, но все увидели, как она содрогнулась при прикосновении к руке принца, а ее щеки порозовели.
У самого помоста расположились домашние: Навай, Жиронн, Монтобер, Носе, Ориоль и прочие; они первыми выстроились в два ряда, создав тем самым широкую дорогу для супругов.
– Миленькая пара! – заметил Носе, пока они поднимались по ступеням помоста.
– Тсс! – шепнул Ориоль. – Я не знаю, рад патрон ее появлению или рассержен.
