Читаем Горбун онлайн бесплатно
В своем рассказе Гонзаг старался все время идти рядом с правдой, поэтому называл подлинные даты, места событий и действующих лиц. Истина служила рамкой для картины его лжи. Таким образом, если бы допросили Лагардера или Аврору, их рассказы отличались бы от его версии незначительными деталями и интерпретацией. Поскольку, по словам Гонзага, Лагардер был преступником, а Аврора – самозванкой, в их интересах было искажать факты.
Регент слушал внимательно и холодно.
– Какой прекрасный шанс мы упустили, монсеньор, – вздохнул Гонзаг с той искренностью в голосе, которая делала его отличным оратором. – Если бы у нас получилось – скольких слез мы могли бы избежать, сколько несчастий предотвратили бы в настоящем! Я уж не говорю о будущем, принадлежащем только Богу! Я вернулся в Мадрид. Никаких следов цыган; Лагардер куда-то уехал; цыганка, найденная им для замены мадемуазель де Невер, воспитывалась в монастыре Воплощения. Монсеньор, в вашей воле не показывать чувства, которые вызывает у вас моя история. Вас настораживает мое умение рассказчика, столь часто восхищавшее вас в прошлом? Тем не менее я прерву сам себя, чтобы сказать вам, что ваше недоверие и даже предубеждение ничего не изменят. Истина сильнее. С того момента, как вы согласились меня выслушать, – все предопределено: у меня достаточно, даже в избытке, возможностей убедить вас. Но прежде чем продолжить изложение фактов, я хочу сделать важное замечание. Вначале Лагардер подменил ребенка, чтобы сбить меня со следа, – это очевидно. В то время он рассчитывал в удобный для себя момент вернуть наследницу Невера, чтобы использовать ее в интересах своего честолюбия. Но его планы изменились. Монсеньор поймет причину этой перемены с одного слова: он влюбился в цыганку. С этого момента наследница Неверов была обречена. Речь шла уже не о получении выкупа; его аппетит возрос: дерзкий авантюрист вознамерился посадить свою любовницу в герцогское кресло, чтобы самому стать мужем наследницы Невера.
Регент заворочался под одеялом, на его лице появилось болезненное выражение. Правдоподобие факта зависит от нрава и характера слушателя. Возможно, Филипп Орлеанский не слишком поверил в великую романтическую любовь Гонзага к жене и в совершенные им Геркулесовы подвиги во исполнение данной умирающему клятвы, но мотивы Лагардера, выражаясь вульгарно, буквально лезли в глаза и ослепили его. Окружение регента и сама его натура с отвращением отторгали трагические сюжеты, зато насыщенная интригами комедия усваивалась ими совершенно естественно. Он был поражен, поражен настолько, что не видел, с какой ловкостью Гонзаг подбросил ему этот фальшивый аргумент; поражен настолько, что не заметил – история с подменой девочек происходила при тех самых романтических обстоятельствах, которые он не воспринимал всерьез.
Реальный нюанс придал правдоподобие всей истории. Мечта авантюриста Лагардера настолько логично вытекала из этой ситуации, что отбросила отблеск вероятности на все остальное. Гонзаг прекрасно видел произведенный эффект, но он был слишком ловок, чтобы использовать свой успех немедленно. Вот уже полчаса у него было убеждение, что регент по минутам знает все, что произошло в последние два дня. И он соответствующим образом изменил свою тактику.
Считалось, что параллельно полиции, подчиненной де Машо, регент содержит еще одну – свою личную; и у Гонзага частенько мелькала мысль, что даже в рядах его свиты может оказаться стукачок, а то и несколько. Само слово «стукач» было очень модно в эпоху Регентства. Жаргонное звучание этого словечка исключило его из словаря приличных людей.
Гонзаг всегда из осторожности предполагал худшее. Он блефовал, но так, как если бы регент видел его карты насквозь.
– Монсеньор, – вновь заговорил он, – возможно, убежден, что я придаю этой детали больше внимания, чем она заслуживает. Учитывая ум и дерзость Лагардера, иначе и быть не может. Я получил доказательства еще до приезда Лагардера в Париж; с тех пор появилась масса новых, уже совершенно излишних фактов. Госпожа принцесса де Гонзаг, нередко оказывавшая мне помощь, не имела при этом никаких подозрений – она может просветить ваше королевское высочество на сей счет. Но вернемся к фактам. Путешествие Лагардера длилось два года. За это время цыганка, воспитанная монахинями, изменилась до неузнаваемости. Очевидно, после встречи с ней у Лагардера и зародился план, о котором мы только что говорили. Обстоятельства изменились. Так называемая Аврора де Невер получила дом, гувернантку и пажа, чтобы соблюсти внешние приличия. Самое любопытное, что настоящая мадемуазель де Невер и самозванка были знакомы и дружили. Не могу поверить, чтобы любовница Лагардера верила в свое знатное происхождение, однако это не исключено – он достаточно ловок, чтобы заморочить голову красивой, но наивной девушке. Точно известно одно: он встречался в Мадриде с настоящей мадемуазель де Невер, но запретил своей любовнице принимать ее, поскольку она вела себя слишком легкомысленно.
Тут Гонзаг горько засмеялся.
