Читаем Горбун онлайн бесплатно
На дне рва, помимо растрепанных и аккуратно сложенных стогов сена, валялся всякий мусор: доски, брусья, сломанные сучья. А кроме того, стояла наполовину груженная телега, которую косари бросили в момент нападения Каррига и его людей.
Лагардер и Невер, поставив телегу поперек прохода, быстро воздвигли баррикаду, чтобы хоть как-то нарушить строй атакующих.
Работой руководил Лагардер. Их цитадель вышла жалкой и примитивной, но у нее было одно бесспорное достоинство: ее удалось построить буквально за одну минуту. Лагардер собирал строительные материалы там и сям; Невер укладывал стога вместо фашин. Они оставили проходы для вылазок. Этой импровизированной крепости позавидовал бы сам Вобан[14].
Полчаса! Им надо продержаться всего полчаса!
Работая, Невер спросил:
– Так вы решительно настроены драться рядом со мной, шевалье?
– Притом как надо, господин герцог! За вас – немного, в основном – за эту маленькую девочку!
Укрепления были достроены. Они были пустяковыми, но в темноте могли затруднить атаку. Двое наших осажденных рассчитывали на них, но еще больше они рассчитывали на свои острые шпаги.
– Шевалье, – сказал Невер, – я этого не забуду. Отныне мы вместе в жизни и в смерти.
Лагардер протянул ему руку; герцог прижал ее к сердцу и похлопал его по плечу.
– Брат, – продолжил он, – если я останусь жив, все у нас будет общим. Если умру…
– Вы не умрете, – перебил его Лагардер.
– Если я умру… – повторил Невер.
– Ну что ж, – взволнованно пообещал Лагардер, – тогда я заменю ей отца!
Они стояли обнявшись, и никогда еще не бились рядом два более доблестных сердца. Потом Лагардер отстранился.
– За шпаги! – сказал он. – Вот и они!
В ночи раздались глухие звуки. Лагардер и Невер сжимали правыми руками шпаги, а их левые руки оставались соединенными.
Внезапно сумерки словно ожили, и их привел в чувство громкий крик. Убийцы набросились со всех сторон.
Паж не обманул: их было по меньшей мере двадцать. Среди нападающих оказались не только контрабандисты из Миала, но и полдюжины бандитов, завербованных в долине. Потому-то атака и припозднилась.
Господин де Пейроль встретил нанятых им мастеров фехтования в засаде. При виде Сальданя он сильно удивился.
– Почему ты не на своем посту? – спросил он.
– Каком еще посту?
– Разве не с тобой я разговаривал недавно во рву?
– Со мной?
– Я не обещал тебе пятьдесят пистолей?
Они объяснились. Когда Пейроль понял, что допустил промах, когда узнал имя человека, которому открылся, его охватил панический страх. Сколько наемники ни убеждали его, что Лагардер сам прибыл сюда для дуэли с Невером, что между ними война не на жизнь, а на смерть, Пейроль не успокоился. Он инстинктивно понял, какой эффект должно было произвести на честную юную душу внезапно открывшееся предательство. В этот час Лагардер, должно быть, стал союзником герцога. В этот час Аврора де Келюс, очевидно, уже предупреждена. Ибо то, чего Пейроль не смог предусмотреть, было поведение Лагардера. Пейроль и предположить не мог такой дерзости – чтобы обременить себя ребенком в час битвы!
Штаупиц, Пинто, Матадор и Сальдань были отряжены вербовать подмогу. Сам же Пейроль взял на себя задачу предупредить своего господина и следить за Авророй де Келюс. В те времена, особенно в приграничных районах, всегда было достаточно храбрецов, готовых за плату сражаться с кем угодно. Наши четыре фехтовальщика вернулись в хорошей компании.
Но кто мог бы выразить терзания, буквально муки совести мэтра Кокардаса-младшего и его alter ego – брата Паспуаля!
Они были негодяями, мы с этим не спорим: они убивали за деньги, их шпаги были ничуть не лучше стилета браво или ножа бандита. Но они от этого не страдали. Таким образом они зарабатывали себе на жизнь. Времена и нравы были виновны в этом куда больше, чем они сами. В тот великий век, овеянный такой славой, блеск был лишь верхним слоем, под которым царил хаос.
Но и блестящий верхний слой имел пятна грязи на золоте и парче! Война испортила нравы с самого верха до самого низа. Войну вели наемники. Так что можно сказать, для большинства генералов, как и для солдат, шпага была просто орудием труда, а доблесть – способом заработать на хлеб.
Кокардас и Паспуаль любили своего Маленького Парижанина, стоявшего на голову выше их. А когда в таких черствых сердцах рождается привязанность, она бывает стойкой и сильной. Впрочем, Кокардас и Паспуаль и помимо этой слабости, происхождение которой нам известно, были способны на хорошие дела. В них были зерна добра, и помощь маленькому сироте из разрушенного особняка Лагардеров была не единственным добрым поступком, совершенным ими в жизни, случайно или по недосмотру.
