Читаем Горбун онлайн бесплатно
Последним через калитку мэтра Ле Бреана прошел горбун. Он довольно долго тащился через Кур-о-Ри, который не так уж широк. Следуя от входа во Двор фонтанов до улицы Сент-Оноре он был вынужден неоднократно присаживаться на каменные тумбы, стоявшие близ домов. Когда он поднимался, чтобы идти дальше, из его груди всякий раз вырывался жалобный стон. Люди, толпившиеся в передней дворца регента ошиблись: горбун был вовсе не пьян. И если бы де Гонзаг не был так занят множеством других дел, он бы, конечно, заметил, что на сей раз зубоскальство уродца было далеко не лучшего тона.
От угла дворца до жилища де Лагардера на улице Шантр было всего шагов десять, но горбун потратил на их преодоление десять минут. Он буквально изнемогал. Кое-как взобравшись на четвереньках по лестнице, ведущей в комнату мэтра Луи, он мимоходом отметил, что входная дверь взломана и распахнута настежь. Та же самая картина и в комнате мэтра Луи. Горбун вошел туда, озираясь. Дверь второй комнаты, куда никому не разрешалось входить, была сорвана с петель и валялась на полу.
Горбун всем телом навалился на косяк и тяжело захрипел. Он попытался было позвать на помощь Франсуазу и Жана-Мари, но так и не смог выдавить из себя ни единого слова. Упав на колени, он дополз до сундука, в котором ранее находился пакет с тремя большими печатями, уже не раз описанный нами. Сундук был порублен топором, бумаги исчезли. Горбун окончательно изнемог и растянулся на полу, как приговоренный, ожидающий последнего удара палача, так называемого «удара милосердия».
Часы часовни Лувра пробили пять утра. Начало понемногу светать. Медленно, очень медленно горбун приподнялся на руках. Ему удалось расстегнуть пуговицы своего черного шерстяного плаща, открыв белый атласный камзол, набухший от крови. Именно он, изрядно помятый, послужил своеобразным тампоном, закрывшим широкую рану.
То и дело слабо постанывая, горбун отыскал чистое белье и кувшин с водой.
Этого было достаточно, чтобы омыть рану, кровь из которой залила белый камзол.
Последний принадлежал Лагардеру, но рана кровоточила в плече горбуна.
Он, как мог, перевязал ее и выпил глоток воды. Затем присел на корточки, почувствовав себя несколько лучше.
– Ладно, – прошептал он. – Я остался один! Они отняли все: оружие и сердце.
Его тяжелая голова упала на руки. Когда он вновь приподнял ее, то произнес:
– Боже милостивый, помоги мне! У меня всего двадцать четыре часа, чтобы доделать то, что было смыслом моей жизни в течение последних восемнадцати лет!
Строительные работы во дворце Гонзага не прекращались ни на минуту даже ночью. К утру обустройство клетушек было завершено. Явившиеся с рассветом торговцы начали обставлять свои четыре квадратных фута. Большую залу также поделили на комнатушки, и в ней сейчас стоял запах свежеотесанной сосны. Переделали все и в саду. В нем ничто уже не напоминало недавнее великолепие. Там и сям торчали отдельные изуродованные деревья, сохранилось лишь несколько скульптур на перекрестках аллей, застроенных лавчонками, установленными на месте цветочных клумб.
В центре небольшой площади, недалеко от бывшей конуры Медора, как раз напротив подъезда к особняку, возвышалась на мраморном постаменте изувеченная статуя Целомудрия. Случай всегда не прочь понасмешничать. Кто знает, а не возведут ли в грядущие века памятник Бирже?
И уже с рассвета здесь все кишело народом. В саду и во дворце толклись сотни маклеров. Находившееся еще в зачаточном состоянии искусство биржевой игры все же, что ни говори, было уже искусством. Люди бегали, суетились, продавали, покупали, лгали, жульничали – одним словом, проворачивали дела и делишки.
Окна покоев принцессы де Гонзаг, выходившие в сад, были закрыты плотными ставнями. Напротив, в окнах принца, виднелись лишь занавески из шелковой камчатной ткани, вышитой золотом. Ни в тех ни в других покоях еще не наступила дневная круговерть. Де Пейролю отвели комнату под самой крышей. Он все еще нежился в кровати, но не спал. Он только что подсчитал вчерашнюю выручку и присовокупил ее к содержимому весьма внушительных размеров шкатулки, стоявшей в изголовье. Он был богат, этот верный де Пейроль, и скуп, а точнее, жаден, поскольку пламенно любил деньги, на которые можно купить столько милых сердцу вещей. Нет необходимости добавлять, что он был абсолютно лишен каких бы то ни было предрассудков. Он кормился из всех рук и рассчитывал к старости стать очень крупным вельможей. При Гонзаге он исполнял ту же роль, что Дюбуа при регенте. Но Дюбуа стремился стать кардиналом. Нам неизвестно, какие именно амбиции двигали скромным и сдержанным де Пейролем, но англичане уже придумали подходящий для этого случая титул: милорд Миллион. Пейроль хотел стать всего-навсего монсеньором Миллион.
