Читаем Горбун онлайн бесплатно
– А что тут удивительного? – спросил Пейроль. – Государственные дела…
– В этот час его королевское высочество никогда не занимается государственными делами.
– Однако, если какой-нибудь посол…
– Его королевское высочество не принимал никакого посла.
– Если некий новый каприз…
– Его королевское высочество был не с дамой.
Все эти четкие и категоричные ответы давал Ориоль. Всеобщее любопытство еще более усилилось.
– Но кто же был у его королевского высочества?
– Вот в этом вопрос, – ответил делец. – Господин де Гонзаг лично осведомился об этом, будучи крайне недовольным.
– И что ответили слуги? – спросил Навай.
– Тайна, господа, тайна! Господин регент пребывает в печали с тех пор, как получил некое письмо из Испании. Сегодня господин регент отдал приказ впустить через маленькую дверь со Двора фонтанов человека, которого никто из слуг не видел, за исключением Блондо, и ему показалось, что во втором кабинете был маленький человечек, весь в черном с головы до ног, горбун.
– Горбун! – повторили присутствующие. – Что-то много развелось горбунов!
– Его королевское высочество заперся с ним. Дверь не открыли ни Лафару, ни Бриссаку, ни самой герцогине де Фаларис.
Наступило долгое молчание. Через вход в палатку были видны освещенные окна кабинета его высочества. Ориоль случайно взглянул в ту сторону.
– Смотрите-ка! – воскликнул он, показывая пальцем. – Они все еще вместе.
Все глаза одновременно устремились на окна павильона. На фоне белых занавесок выделялся силуэт Филиппа Орлеанского – он расхаживал по кабинету. Его сопровождала другая тень, нечеткая, потому что человек находился по ту сторону источника света. Это длилось какое-то мгновение: обе тени прошли перед окном. Возвращаясь, они поменялись местами. Силуэт регента стал неясным, тогда как силуэт его таинственного собеседника выделялся на фоне шторы очень четко: были хорошо заметны большой горб на хрупком теле и длинные руки, которыми человек энергично жестикулировал.
Силуэты Филиппа Орлеанского и горбуна больше не появлялись перед окном кабинета. Принц сел, а горбун остался стоять перед ним в почтительной позе, но с решительным видом.
В кабинете регента было четыре окна, два выходили на Двор фонтанов. В него вели три двери, одна официальная, из большой прихожей, две остальные – потайные. Но их тайна была секретом Полишинеля. После представлений в Опере девицы легкого поведения, хотя им надо было лишь пересечь Кур-о-Ри, стучались изо всех сил в одну из них; Коссе, Бриссак, Гонзаг, Лафар и маркиз де Бонниве, которого герцогиня Беррийская взяла к себе на службу, «чтобы иметь инструмент для отрезания ушей», среди бела дня колотили в другую.
Один из этих выходов вел в Кур-о-Ри, другой – во Двор фонтанов, частично уже урезанный домом финансиста Маре де Фонбонна и павильоном Рео. В первом привратницей служила славная старушка, бывшая певица из Оперы; во втором – Ле Бреан, бывший пекарь Месье. Это были выгодные места. Помимо этого, Ле Бреан был одним из смотрителей сада, где у него имелась хижина за поляной Дианы.
Именно голос Ле Бреана мы слышали из глубины темного коридора, когда горбун вошел через Двор фонтанов. Горбуна действительно ждали; регент был один и озабочен. Несмотря на то что праздник давно начался, на нем был домашний халат. Волосы – а они у него были очень красивыми – в папильотках, на руках – специальные перчатки, чтобы сохранять белизну кожи. Его мать в своих «Мемуарах» писала, что эта чрезмерная забота о собственной внешности передалась ему от отца. Действительно, Месье до последних дней жизни был кокетливее многих женщин.
Регенту шел сорок шестой год, но выглядел он старше из-за крайней усталости, которая, как вуаль, накрывала его черты. И тем не менее он был красив: лицо его обладало благородством и шармом, глаза, по-женски ласковые, выдавали его доброту, переходившую в слабохарактерность. Не будучи на людях, он немного сутулился. Губы и особенно щеки имели ту вялость, ту смазанность, что является фамильной чертой Орлеанского дома.
От своей матери, принцессы Палатинской, он унаследовал немецкое добродушие и умение считать деньги, но большую часть этих качеств она все же оставила себе. Если верить тому, что эта незаурядная женщина рассказывает о себе в своих воспоминаниях, этом шедевре откровенности и оригинальности, она не дала сыну красоты, которой и сама не имела.
На некоторых избранных разврат не оставляет следов. Филипп Орлеанский не принадлежал к их числу. Лицо и манера держаться ясно и недвусмысленно говорили о том, как он устает от оргий. Можно было с полным основанием предположить, что изношенный организм исчерпывает последние ресурсы и на дне одной из следующих бутылок шампанского регента поджидает смерть.
На пороге кабинета горбуна встречал один-единственный лакей, который и ввел его.
– Это вы писали мне из Испании? – спросил регент, смерив его взглядом.
– Нет, монсеньор, – почтительно ответил горбун.
– А из Брюсселя?
– И из Брюсселя я не писал.
– А из Парижа?
– Тоже.
Регент бросил на него второй взгляд.
