Читаем Горбун онлайн бесплатно
Если верить Вертону, метрдотелю короля, прислуживавшему Петру за столом, ел он как людоед, но не любил легких перекусов. Он ел четыре раза в день, и очень плотно. За каждой едой выпивал две бутылки вина и бутылку ликера за десертом, не считая пива и лимонада. Это составляло двенадцать бутылок крепких напитков в день. Герцог д’Антен на этом основании утверждал, что это самый способный человек своего века. В тот день, когда герцог принимал его в своем замке Пти-Бур, Петр Великий не смог встать из-за стола. Его унесли на руках, настолько ему понравилось вино. Все задавались вопросом, сколько же вина потребовалось, чтобы привести в подобное состояние этого сарматского богатыря. Его любовные нравы были еще более эксцентричными, чем гастрономические привычки. Париж много об этом судачил, мы же не будем о них говорить.
Как только стало известно о приезде на бал царя, началась суматоха. Его появление не было предусмотрено программой праздника. Каждому захотелось его увидеть. Поскольку никто не знал точно, где он, все следовали самым противоречивым указаниям; людские потоки сталкивались на всех перекрестках. Пале-Рояль все-таки не лес Бонди – здесь нельзя разминуться!
Вся эта суета очень мало беспокоила игроков в ландскнехт, засевших в вигваме. Ни один из них не оставил игру. Золото и ассигнации по-прежнему катились по сукну. Пейроль держал великолепный банк. Он был в ударе. Шаверни, несколько побледневший, продолжал улыбаться, но лишь уголками губ.
– Десять тысяч экю! – объявил Пейроль.
– Играю, – ответил Шаверни.
– На что? – удивился Навай.
– На честное слово.
– В доме регента не играют на честное слово, – заметил, проходя мимо господин де Трем. И добавил с глубоким отвращением в голосе: – Настоящий притон!
– С которого вы не получаете своей десятины, господин герцог, – парировал Шаверни, приветственно махнув ему рукой.
За его ответом последовал взрыв хохота, и де Трем удалился, пожав плечами.
Герцог де Трем, губернатор Парижа, получал десятую часть доходов со всех игорных домов. Ходили слухи, что он сам содержит такой дом на улице Байоль. Но его это не оскорбляло. Даже дворец принцессы де Кариньян был одним из самых опасных притонов столицы.
– Десять тысяч экю! – повторил Пейроль.
– Играю, – прозвучал мужской голос из группы зрителей.
И на стол упала пачка ассигнаций.
Этот голос здесь раньше не слышали. Все обернулись. Никто из стоявших вокруг стола не знал этого человека – хорошо сложенного, высокого; его ненапудренный парик, полотняный воротничок и весь костюм резко контрастировали с элегантностью соседей. На нем был коричневый камзол из грубой шерсти, штаны из серого драпа, смазанные сапоги из толстой кожи. На широком поясе, обхватывавшем талию, висела абордажная сабля. Неужто это был призрак Жана Барта?[60] Для полного сходства ему не хватало только трубки. Ловко передернув карты, Пейроль выиграл десять тысяч экю.
– Удваиваю! – объявил иностранец.
– Удваиваю, – повторил Пейроль, хотя неизвестный перехватил инициативу.
На стол упала новая стопка ассигнаций.
Видимо, это был один из тех корсаров, что носят в карманах миллионы.
Пейроль выиграл.
– Удваиваю! – бросил корсар раздраженным тоном.
– Хорошо, удваиваем!
Он раздал карты.
– Дьявольщина! – пробормотал Ориоль. – Так легко расстаться с сорока тысячами.
– Удваиваю! – тем не менее объявил коричневый камзол.
– Вы так богаты, сударь? – осведомился Пейроль.
Человек с абордажной саблей на него даже не взглянул. На столе лежали сто двадцать тысяч ливров.
– Выиграл Пейроль! – хором объявили зрители.
– Удваиваю!
– Браво! – воскликнул Шаверни. – Вот это называется настоящий игрок.
Коричневый камзол сильными движениями локтей раздвинул игроков, сидевших рядом с Пейролем, и встал перед ним. Пейроль выиграл у него двести сорок тысяч ливров, потом полмиллиона.
– Хватит, – объявил человек с саблей. И холодно добавил: – Освободите мне место, господа!
И в то же время одной рукой он выхватил саблю, а другой взял Пейроля за ухо.
– Что вы делаете? Что вы делаете? – послышалось со всех сторон.
– А вы разве не видите? – ответил шерстяной камзол, остававшийся совершенно невозмутимым. – Этот человек – шулер!
Пейроль, бледный как мертвец, пытался вытащить из ножен свою саблю.
– Вот это сцена, господин барон! – сказал старик Барбаншуа. – До чего дошло!
– Чего вы хотите, господин барон, – пожал плечами Ла Юноде. – Новая мода!
И оба приняли вид мрачного осуждения.
А человек с саблей был не какой-нибудь деревенщиной. Он умел пользоваться своим оружием. Быстрым мулине, исполненным по всем правилам фехтовального искусства, он заставил игроков отступить. Затем резким рубящим ударом, нанесенным в нужное место, сломал пополам шпагу Пейроля, которую тому удалось обнажить.
– Если шелохнешься, я за себя не отвечаю, – предупредил человек с саблей. – А если будешь сидеть спокойно, я отрежу тебе только уши.
