Читаем Горбун онлайн бесплатно

Это был один из богатейших людей Франции и личный друг регента. Он приехал в Мадрид с секретным поручением. Его называли послом; у него был двор.

Каждое утро маленький Жан-Мари приходил рассказать мне, что происходит в квартале. Принц был красив, у принца были знатные любовницы, принц швыряется миллионами. Его спутники – молодые безумцы, устраивали в Мадриде ночные кутежи, лазали на балконы, разбивали фонари, взламывали двери и колотили ревнивых опекунов.

Среди них был один, едва достигший восемнадцатилетнего возраста, – сущий дьявол. Его звали маркиз де Шаверни.

Говорили, что он свеж и розовощек, словно девушка, и выглядит таким славным! Длинные белокурые волосы на белом лбу, лицо, еще не знавшее бритвы, шаловливые глаза, как у ребенка. Этот был самым опасным изо всех! Этот херувимчик разбивал сердца всех мадридских девушек.

Глядя в щели жалюзи, я иногда видела в тенистом саду Оссуна элегантного молодого дворянина, немного женственного с виду, но он не мог быть этим самым дьяволом де Шаверни. Тот, кого я видела, был таким серьезным и скромным! Он гулял по утрам, а этот Шаверни, должно быть, вставал поздно после бурно проведенной ночи.

И сидя на скамейке, и лежа на траве, и прохаживаясь, с задумчиво склоненной головой, тот дворянин почти всегда держал в руке книгу. Прилежный подросток.

А этот Шаверни разве стал бы обременять себя книгами!

Это было невозможно. Юный дворянин был полной противоположностью маркизу де Шаверни, если только молва не клеветала на последнего.

Мне казалось, я бы полюбила его, если бы на свете не было Анри.

Ведь у него самое доброе сердце, матушка, зачерствевшее от множества бед, которые ему пришлось пережить, но все же благородное сердце, пылкое и щедрое. Думаю, ветер случайно приподнял край моего жалюзи, потому что однажды юноша увидел меня и с тех пор уже не покидал сада.

Ах, конечно, я не вступала с ним ни в какие контакты! Но он был кротким, как ангел! Единственное, на что он порой решался, – это поцеловать сорванный цветок и затем бросить его в направлении моего окна.

Однажды я увидела его с сарбаканом: он прицелился в мое окно и очень ловко выстрелил записочку, влетевшую в щель между жалюзи.

Очаровательная записка, матушка! Я бы хотела, чтобы вы ее прочли. Он написал, что хочет жениться на мне и что я способна вырвать его душу из гнусного ада. Я еле удержалась от того, чтобы ответить ему, потому что это было бы добрым делом. Но мысль об Анри остановила меня, и я даже не подала признака одобрения.

Бедный маленький маркиз – а это был именно он – не сводил глаз с моего окна, потом я увидела, как он вытер глаза, на которых, очевидно, выступили слезы. Мое сердце сжалось, но я не сдалась.

Вечером того же дня я вышла на балкон башенки, примыкавшей к нашему дому со стороны Калле-Реаль. Балкон располагался и над большой улицей, и над темным переулком. Анри запаздывал; я ждала его и вдруг услышала тихий разговор на улочке. Я обернулась и различила две тени возле стены: Анри и маленького маркиза. Скоро голоса зазвучали громче.

– Да вы знаете, с кем говорите, дружок? – надменно спросил Шаверни. – Я – кузен господина принца де Гонзага.

При этом имени шпага Анри словно сама прыгнула ему в руку.

Шаверни выхватил свою и встал в позицию. Поединок казался столь неравным, что я не удержалась и крикнула:

– Анри! Анри! Он же совсем ребенок!

Анри тотчас опустил шпагу. Маркиз де Шаверни поклонился мне, и я услышала, как он сказал:

– Мы еще встретимся!

Когда через несколько секунд Анри вошел в дом, я его не узнала. Его лицо было перекошено злобой. Вместо того чтобы заговорить со мной, он прохаживался по комнате.

– Аврора, – произнес он наконец изменившимся голосом, – я вам не отец.

Я это знала и подумала, что он сейчас признается, кто мой отец. Я вся превратилась в слух, но он замолчал и возобновил хождение по комнате. Я увидела, как он смахивает пот со лба.

– Что с вами, друг мой? – ласково спросила я.

Вместо ответа он задал мне вопрос:

– Вы знакомы с тем дворянином?

Должно быть, я немного покраснела, отвечая:

– Нет, мой добрый друг, я его не знаю.

Но это была правда; и, помолчав, Анри произнес:

– Аврора, я же просил вас держать жалюзи закрытыми, – и с подлинной горечью в голосе добавил: – Не ради меня, а ради вас.

Я была раздражена и ответила:

– Разве я совершила что-то плохое, почему я вынуждена вечно скрываться?

– Ах! – вздохнул он, закрыв лицо руками. – Это должно было случиться! Да сжалится надо мной Господь!

Я поняла только то, что обидела его, и по моим щекам покатились слезы.

– Анри, друг мой! – воскликнула я. – Простите меня! Простите!

– За что вас прощать, Аврора? – удивился он, поднимая на меня блестящий взгляд.

– За боль, которую я вам причинила, Анри. Я вижу, вы расстроены. Это моя вина.

Он сжал кулаки и снова посмотрел на меня.

– Пора! – прошептал он.

И сел рядом со мной.

– Говорите откровенно и ничего не бойтесь, Аврора, – сказал он. – В жизни я хочу лишь одного – вашего счастья. Вам не хотелось бы покинуть Мадрид?

– Вместе с вами? – спросила я.

– Вместе со мной.