Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Ладно! Начнем по порядку, – важно промолвил он. – Я себя уважаю, и те, кто полагают, что я позволю первому встречному-поперечному чернить мою репутацию, – не более чем пустые вертопрахи. Попадаются, конечно, люди еще не совсем безнадежные, как, к примеру, мой приятель Паспуаль, хотя до моего уровня они все равно недотягивают. Для этого надобно обладать рядом врожденных качеств, помимо благоприобретенных, и специальными познаниями, зовом инстинкта, раздери меня дьявол, орлиным взором, чутким нюхом и чертовски острым слухом, а еще – твердой поступью, крепкой рукой и железным сердцем. Нечистая сила! Я-то как раз наделен всем этим сполна. Расставшись с моим дражайшим другом у рынка Невинных, я сказал себе: «А ну-ка, Кокардас, голубчик, раскинь немного мозгами, прошу тебя, и определи, где могут находиться те горе-вояки?» И принялся шнырять там, от двери к двери, везде суя свой нос. Знаете харчевню «Черная голова»? Это на улице Сен-Тома. Там вечно околачивается задиристая шелупонь! Около двух часов оттуда выползают два мерзавца. «Привет, земляки!» – говорю я им. «Привет, Кокардас!» – отвечают они. А я-то их знаю как облупленных. «Не пройтись ли нам, любезные вы мои?» И я повел их на берег, на ту сторону Сен-Жермен-л’Оксерруа, к старому рву возле аббатства. Так мы и поговорили oun’ per poco – в терцио и кварту. Господь милостивый! Теперь они уже не кинутся никого защищать ни днем ни ночью.
– То есть вы их вывели из строя! – уточнил не совсем разобравшийся в сути Гонзаг.
Кокардас дважды подряд склонил голову, делая вид, что стягивает сапоги. Затем вновь принял торжественную и гордую позу.
– Да что уж там! – нахально бросил он принцу. – Их и было-то всего двое. А я, клянусь головой Господней, таких повидал в своей жизни немало!
Паспуаль во все глаза глядел на своего друга – он восхищался, он был покорен. Стоило Кокардасу только приступить к изложению своей небылицы, Паспуаль по чистоте души уже признал себя побежденным. Человек мягкий и добрый, скромный и не язвительный, он своими неброскими достоинствами заслуживал такого же уважения, как и сам Кокардас-младший со всеми его блестящими качествами!
Приспешники Гонзага обменялись удивленными взглядами. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим перешептыванием. Кокардас лихо подкрутил гигантские стрелки своих усов.
– Ваша светлость, – изрек он, – вы дали мне два поручения, и теперь от первого я перехожу ко второму. Расставаясь с Паспуалем, я сказал себе: «Кокардас, драгоценный ты мой, ответь как на духу: где вообще можно обнаружить труп? Ясно, что около реки». Отлично! Прежде чем отправиться на розыски этих двух разбойников, я слегка прошвырнулся вдоль Сены. Было раннее утро, солнышко едва лишь показалось над Шатле, а на берегу реки ничего стоящего я так и не нашел – воды ее несли всякую дребедень! Карамба! Мы явно упустили нужный момент. Конечно, я не так уж в этом виноват, ну да все равно, на душе сделалось нехорошо, клянусь головой Господней! Тогда-то я себе и сказал: «Кокардас, деточка, ты же сгоришь от стыда, если вернешься к твоему именитому хозяину как какой-то простофиля, не сдержав своих обещаний. Va bene![79] Если в голове есть мыслишка, то остальное приложится, так ведь!» Я перешел через Пон-Нёф, держа руки за спиной и повторяя: «Гром и молния! До чего же хорошо смотрится статуя Генриха IV там, где она стоит!» И я направился вверх по предместью Сен-Жак. Эй, Паспуаль?
– Что, Кокардас? – откликнулся нормандец.
– Ты помнишь того стервеца из Прованса, рыжего Массабью с Канебьер[80], который занимался тем, что на повороте к собору Парижской Богоматери срывал с прохожих плащи?
– Конечно. Его уже повесили?
– Нет еще, слава богу! Он ведь видный парень и вообще славный! А сейчас зарабатывает на жизнь тем, что продает хирургам свежее мясо.
– Дальше! – подгонял его Гонзаг.
– Знаете, монсеньор, плохих профессий не бывает, но если я хоть в чем-то злоупотребляю временем вашей светлости, то умолкаю и становлюсь нем, как рыба.
– Ближе к делу, – приказал принц.
– А дело в том, что я повстречал этого славного малого Массабью, когда тот шел по предместью к улице Матюрен. «Привет, малыш Массабью!» – сказал я ему. «И тебе того же, – ответил он. – Как здоровье, лежебока?» – «Понемногу, прохвост, а у тебя?» – «Тоже ничего». – «Откуда тащишься, приятель?» – «Да из больницы, товар относил…»
Кокардас выдержал паузу. Гонзаг развернулся к нему. Все жадно внимали плуту. У расчувствовавшегося Паспуаля подгибались колени – так ему хотелось бухнуться в ноги другу, чтобы хоть как-то выразить тому свое восхищение.
– Вы слышите меня, – возвысил голос Кокардас, отныне уверенный в успехе своего рассказа. – Эта шельма возвращался из больницы с большим мешком на плече. «Отлично, приятель!» – сказал я ему. И пока Массабью шел дальше своей дорогой, я продолжал подниматься к Валь-де-Грас…
– И что же ты там нашел? – нетерпеливо настаивал принц.
– Мэтра Жана Пети, королевского хирурга, который в целях обучения своих студентов резал проданный ему этим проказником Массабью труп…
