Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Все они, – прошептал он, – станут говорить ей: «Придите на совет ради вас самой, ради вашего ребенка, если он жив…» Она насторожится, но не придет. Это мертвая женщина! А кто ее убил? – перебил он себя, побледнев и опустив глаза.
Помимо собственной воли он размышлял вслух:
– Какой она была гордой! И красавица из красавиц; нежная, будто ангел, храбрая, как рыцарь! Это единственная женщина, которую я мог бы полюбить, если бы был способен любить женщину!
Он выпрямил спину, и на его губах вновь появилась скептическая улыбка.
– Каждый за себя! – сказал он. – Разве моя вина, что подняться на определенный уровень можно лишь по лестнице из чужих голов и сердец.
Поскольку он вернулся в спальню, его взгляд остановился на драпировке будуара, в котором скрылась донья Крус.
«Она молится! – подумал он. – Ну что ж, я почти завидую вере в эту чушь, что именуется голосом крови. Она была взволнована, но не слишком, как будто является настоящей дочерью, которой сказали: «Сейчас ты увидишь свою мать!» Маленькая цыганка мечтала только о бриллиантах и о праздниках. Волка не приручишь!»
Он приложил ухо к двери будуара.
«Как она молится! – заметил он. – По-настоящему! Вот ведь странная вещь! Все эти дети случая держат в дальнем закоулке своего мозга мысль, появляющуюся у них с первым зубом и умирающую с последним их вздохом, мысль, что их мать – принцесса. Все они, странствуя с котомкой на спине, ищут своего отца – короля. Эта девочка очаровательна, – продолжал размышлять он, – настоящая куколка! Как она мне послужит, сама того не ведая! Если бы простая крестьянка, ее настоящая мать, пришла бы сегодня и раскрыла ей объятия – черт побери! – девчонка покраснела бы от гнева. Мы зальемся слезами, слушая рассказы о ее детстве. Комедия проникает во все области жизни…»
На столе у него стоял хрустальный графин, полный испанского вина, и бокал. Он налил себе и выпил.
– Ну что ж, Филипп! – сказал он, садясь перед разложенными бумагами. – Это большая игра! Крупная партия! И богатая ставка! Миллионы банка Лоу могут, подобно цехинам из «Тысячи и одной ночи», превратиться в опавшие листья, а огромные земельные владения Неверов – это надежно!
Он стал приводить в порядок свои заблаговременно приготовленные записи, мало-помалу его лицо мрачнело, как будто им овладевала страшная мысль.
«Не надо строить иллюзий, – вздохнул он и отложил работу, чтобы снова подумать. – Месть регента будет безжалостной. Он легкомысленный, забывчивый, но Филиппа де Невера помнит, ведь он любил его, как брата; я видел слезы на его глазах, когда он смотрел на мою жену в трауре, на мою жену, которая является вдовой Невера! Но как я все устроил! За девятнадцать лет ни один человек не обвинил меня!»
Он провел тыльной стороной руки по лбу, как бы отгоняя эту навязчивую мысль.
«Все равно, – заключил он. – Я и это устрою. Я найду виновного, а когда того покарают, дело будет закрыто, и я смогу спать спокойно».
Среди лежавших перед ним бумаг, которые почти все были зашифрованы, имелась одна со следующим текстом: «Узнать, считает ли госпожа де Гонзаг свою дочь мертвой или живой». И ниже: «Узнать, у нее ли свидетельство о рождении».
«Для этого нужно, чтобы она пришла, – подумал Гонзаг. – Я бы отдал сто тысяч ливров только за то, чтобы узнать, у нее ли свидетельство о рождении, или даже за то, чтобы убедиться, что этот документ существует, если – да, то я его заполучу! И кто знает? – продолжал он, увлекаемый возрождающимися надеждами. – Кто знает? Матери немного похожи на этих ублюдков – тем повсюду мерещатся их родители, а эти в любом видят свое дитя. Я совершенно не верю в непогрешимость материнского чутья. Кто знает? Возможно, она раскроет объятия моей цыганочке… Ах, черт возьми, вот это была бы полная победа! Празднества, торжества, банкеты! Даже Te Deum[31], если пожелаете! И – привет наследнице Невера!»
Он рассмеялся, а когда закончил, произнес:
– Потом, через некоторое время, молодая и красивая герцогиня может умереть. Сколько юных девушек умирает! Общий траур, надгробная речь, произнесенная архиепископом. А мне, мне, черт возьми, по закону достанется огромное наследство!
Часы на церкви Сен-Маглуар пробили два. Этот час был назначен для начала семейного совета.
Конечно, нельзя сказать, что благородному дворцу Лотарингского дома было предначертано судьбой стать притоном дельцов; однако надо признать, и расположен, и построен он был крайне удачно для этой цели. С трех сторон – сад, выходящий на улицы Кенкампуа, Сен-Дени и Обри-ле-Буше, куда вели основные выходы. Дворец, пожалуй, стоил в золоте веса массивных гранитных глыб своих ворот. Разве это место не более подходило для ярмарки, чем даже сама улица Кенкампуа, всегда грязная и застроенная жуткими халупами, где часто убивали торговцев? Сады Гонзага были призваны лишить трона улицу Кенкампуа. Все это предсказывали, и случайно все оказались правы.
