Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Позднее, позднее. – Потом с ноткой сожаления прибавил: – Тебе уже надоело называть меня отцом?
Не ревнуй меня к нему, матушка. Он был для меня семьей: и отцом, и матерью. Это не твоя вина – тебя ведь рядом не было.
Но когда я вспоминаю свое детство, у меня на глазах выступают слезы. Он был добрым, нежным, и даже твои поцелуи, матушка, не могли быть нежнее. Он был таким смелым! О, если бы ты его увидела, ты бы так его полюбила!
Я еще никогда не бывала за городскими стенами. Когда мы заметили вдали колокольни Памплоны, я спросила, что это такое.
– Это церкви, – ответил мне мой друг. – Ты увидишь много людей, моя маленькая Аврора: красивых сеньоров и прекрасных дам, но у тебя уже не будет сада с цветами.
В первый момент я не пожалела о саде с цветами. Мысль, что я увижу много красивых сеньоров и прекрасных дам, целиком захватила меня. Мы въехали в ворота. Два ряда высоких темных домов закрыли от нас небо. На те немногие деньги, что были у моего друга, он снял каморку. Я стала в ней пленницей.
В горах и в alqueria были свежий воздух и солнце, цветущие деревья, большие лужайки и общество детей моего возраста. Здесь же лишь четыре стены, снаружи – длинный ряд серых домов и унылая тишина испанского города; и одиночество, ибо мой друг Анри уходил по утрам и возвращался лишь вечером. Он приходил усталый, с черными руками и в поту. Только мои ласки могли вернуть ему улыбку.
Мы были бедны и плохо питались, но он все-таки находил способ хоть иногда покупать мне шоколад – это испанское лакомство – и другие сладости. В такие дни он бывал веселым и особенно довольным.
– Аврора, – обратился он ко мне однажды вечером, – в Памплоне меня зовут дон Луис, а если у вас когда-нибудь спросят ваше имя, отвечайте: Марикита.
Я знала его до сих пор лишь как Анри. И ни разу не услышала от него, что он шевалье де Лагардер. Я узнала это позже, случайно. И догадалась, что он сделал для меня, когда я была маленькой. Думаю, он не хотел, чтобы я знала, скольким ему обязана.
Таков Анри, матушка: благородство, самоотречение, щедрость и храбрость, доведенные до безумия. Вам достаточно было бы раз посмотреть на него, чтобы полюбить так же, как люблю его я.
Но в те времена я не умела ценить деликатность и хотела, чтобы он отвечал на мои вопросы.
Почему он сменил имя? Ведь он такой честный и храбрый! Меня преследовала одна мысль – я постоянно говорила себе: это из-за меня, это я причина всех его несчастий.
А вот как я узнала, чем он занимался в Памплоне и его настоящее имя, которое он носил во Франции.
Однажды вечером, в час, когда он обычно возвращался домой, в нашу дверь постучали два дворянина. Я как раз расставляла на столе деревянные тарелки. Скатерти у нас не было. Я подумала, что вернулся мой друг Анри, и побежала открывать. При виде двух незнакомцев я в страхе отпрянула. С тех пор как мы поселились в Памплоне, к нам еще никто никогда не заходил. Это были два кавалера – длинноногие, худые, желтые, будто больные, с остроконечными усами, закрученными кверху. Их длинные тонкие шпаги поднимали полы черных плащей. Один был старым и разговорчивым, другой – молодым и молчаливым.
– Здравствуй, прекрасное дитя, – сказал мне первый. – Здесь живет дон Анри?
– Нет, сеньор, – ответила я.
Наваррцы переглянулись. Молодой пожал плечами и пробурчал:
– Дон Луис!
– Дон Луис, valgame Dios![33] – воскликнул старый. – Дон Луис! Я хотел сказать «дон Луис».
И, поскольку я не решалась ответить, он продолжал:
– Проходите, дон Санчо, дорогой племянник. Проходите! Мы подождем дона Луиса здесь. Не бойтесь нас, дитя мое. Мы вас не обидим. Садитесь, племянник. Как бедно живет этот дворянин, но нас это не касается. Закурите, дон Санчо? Нет? Ну, как хотите.
Племянник, дон Санчо, молчал. У него была широкая физиономия, время от времени он почесывал ухо, как смущенный ребенок. Дядя, которого звали дон Мигель, закурил пахиту и стал болтать, пуская дым. Я умирала от страха, что мой друг меня отругает.
Услышав его шаги на лестнице, я побежала ему навстречу, но ноги у дона Мигеля были длиннее моих, и он оказался у двери раньше.
– Скорее, сеньор дон Луис! – крикнул он. – Мой племянник дон Санчо ждет вас уже полчаса. Gracias a Dios![34] Рад с вами познакомиться. Мой племянник дон Санчо тоже. Меня зовут дон Мигель де ла Кренча, я из Сантьяго, что возле Ронсеваля, где пал доблестный Роланд[35]. Мой племянник дон Санчо носит ту же фамилию и происходит из той же области: он сын моего брата, дона Рамона де ла Кренча, алькада и мэра Толедо. От чистого сердца целуем ваши руки, сеньор дон Луис. Trinidad santa![36] От чистого сердца!
Племянник, дон Санчо, молча поднялся.
Мой друг остановился на последней ступени лестницы. Его брови сомкнулись, на лице появилось выражение беспокойства.
– Что вам угодно? – спросил он.
– Входите же! – сказал дядя, дон Мигель, куртуазно посторонившись, освобождая ему путь.
– Что вам угодно? – повторил Анри.
– Во-первых, представить вам моего племянника, дона Санчо.
– Дьявол! – воскликнул Анри, топнув ногой. – Что вам нужно?
