Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Я принес доказательство, которое требовала предъявить госпожа принцесса: страница, вырванная из регистрационной книги часовни замка Келюс. Она здесь, под тремя печатями. Поскольку я представил свое доказательство, пусть госпожа принцесса покажет свои.
Вторично поклонившись собранию, он сел. По рядам пробежал шепоток. У Гонзага больше не было горячей поддержки, как в прошлый раз. Но он в ней и не нуждался. Гонзаг ничего не просил, он лишь настаивал на своей порядочности. А на столе лежало материальное подтверждение его слов, которое трудно было сбросить со счетов.
– Мы ждем, – сказал регент, переглянувшись с президентом де Ламуаньоном и маршалом де Вильруа, – ждем ответа госпожи принцессы.
– Если бы госпоже принцессе было угодно передать свои полномочия мне… – начал кардинал де Бисси.
Аврора де Келюс встала.
– Монсеньор, – произнесла она, – я нашла свою дочь и получила доказательства ее происхождения. Посмотрите на меня – вы все, видевшие меня лишь в слезах, – и вы поймете мою радость от встречи со своим ребенком.
– Вы говорили о доказательствах, мадам… – вмешался де Ламуаньон.
– Эти доказательства будут представлены совету, – перебила его принцесса, – как только его королевское высочество выполнит просьбу, с которой к нему почтительно обратится вдова Невера.
– Вдова Невера, – ответил регент, – может высказать мне любую просьбу.
Принцесса подняла на Гонзага уверенный взгляд.
– Какая великая и прекрасная вещь – дружба, – сказала она. – Последние два дня все, кто интересуется мною, повторяют: «Не обвиняйте вашего мужа, не обвиняйте вашего мужа!» Очевидно, это означает, что один сиятельный друг готов предоставить господину принцу свое покровительство, а перед ним все бессильны. Впрочем, я не стану никого обвинять, но скажу, что обратилась к его королевскому высочеству с покорнейшей просьбой, а чья-то рука – не знаю чья – перехватила мое письмо.
На губах Гонзага играла спокойная и усталая улыбка.
– Чего же вы требовали от нас, мадам? – спросил регент.
– Я, монсеньор, – ответила принцесса, – взывала к вашим дружеским чувствам. Я просила, я умоляла. Я говорила вашему королевскому высочеству, что публичного покаяния на могиле недостаточно.
Гонзаг изменился в лице.
– Я говорила вашему королевскому высочеству, – продолжала принцесса, – что нужно другое публичное покаяние: более торжественное, более достойное, более подобающее. Я умоляла разрешить, чтобы прямо здесь, во дворце Невера, где мы находимся, перед главой государства, перед этим блистательным собранием, обвиненный выслушал вынесенный ему приговор стоя на коленях.
Гонзагу пришлось полуприкрыть глаза, чтобы скрыть досаду, которая в них мелькнула. Принцесса лгала. Гонзаг прекрасно знал это, поскольку ее письмо к регенту лежало у него в кармане, перехваченное им самим. В этом письме принцесса уверяла регента в невиновности Лагардера и торжественно объявляла себя гарантом его честности. И больше ничего. Какую же цель она преследовала своей ложью? Какую ловушку подстроила дерзкая неблагодарная женщина? Впервые в жизни Гонзаг почувствовал, как его кровь стынет в жилах от ощущения страшной и неизвестной опасности. Он понял, что у него под ногами заложена мина, готовая взорваться в любую секунду. Но он не знал, где именно она заложена, и поэтому не мог ее обезвредить. Опасность была рядом, но где? Было темно. Любое движение могло его выдать. Он чувствовал прикованные к нему взгляды и невероятным усилием сохранял видимость спокойствия. Он выжидал.
– Такого никогда не бывало, – пожал плечами президент де Ламуаньон.
Гонзаг готов был броситься ему на шею и расцеловать.
– Какие мотивы госпожа принцесса могла бы… – начал маршал де Вильруа.
– Я обращаюсь к его королевскому высочеству, – перебила его госпожа де Гонзаг. – Правосудию понадобилось двадцать лет, чтобы найти убийцу Невера, так что оно в долгу перед вдовой, столь долго ожидавшей возмездия. Мадемуазель де Невер, моя дочь, сможет войти в этот дом лишь после того, как получит полное удовлетворение. А я отказываюсь от всех радостей до тех пор, пока не увижу, как суровые взгляды наших предков испепеляют с этих фамильных портретов убийцу – униженного, побежденного и наказанного!
Наступило молчание. Президент де Ламуаньон покачал головой в знак отказа.
Но регент еще не сказал своего слова. Регент, казалось, размышлял.
«Чего она хочет этим добиться?» – мысленно спрашивал себя Гонзаг.
Под волосами у него выступил пот. Он уже жалел об отсутствии своих приспешников.
– А каково мнение по этому вопросу принца де Гонзага? – вдруг спросил герцог Орлеанский.
Словно пойманный за руку вор, Гонзаг изобразил полную равнодушия усмешку.
– У меня нет мнения, – ответил он. – Да и какое может быть мнение по поводу этого нелепого каприза? Я не хочу, чтобы меня обвинили в нежелании пойти навстречу госпоже принцессе. Не считая задержки исполнения приговора, я не вижу в этом ничего страшного.
– Задержки не будет, – возразила принцесса, прислушивавшаяся к звукам, которые доносились с улицы.
– Вы знаете, где находится осужденный? – спросил герцог Орлеанский.
