Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Не совсем. Даже с медкодом нельзя просто управлять чужим полетником. Городская транспортная система это проверяет. Но она сейчас разрушена, и потому требуется авторизация от владельцев транспортника, — Дана Таллис снова покрутила в руках нож Бездумно.

Захотелось отобрать у нее оружие, чтобы не порезалась.

Желание было странным и совершенно нелогичным.

Не настолько же она была неуклюжая. И Зайна не касалось, даже если человеческая женщина порежется.

— А у этих полетников технически нет владельца, — Дана Таллис указала ножом на тихо гудящие флаеры вокруг. — «Некста» не регистрирует их до продажи, чтобы не платить налоги. И так они дольше остаются новыми по документам.

Зайн понимал слова по отдельности. Они с трудом складывались в цельную картину.

— И ваши лидеры допустили подобное?

— Ну, «Некста» дала им денег. И они решили, что их все устраивает.

Человеческая женщина все же порезала палец, и Зайн отобрал у нее нож.

Дана Таллис сунула порез в рот, слизала каплю крови. Красная кровь на фоне ее кожи казалась очень яркой. Зайн знал, что на Земле бывают цветы такого же оттенка.

— Нам надо осмотреться внутри, — сказал он, прислушиваясь, не появится ли еще кто-то из илирианцев. — Ты можешь дать управление над скайлером?

— Да, конечно. Сейчас сделаю.

Она подтянула к себе виртуальный экран и начала в нем копаться:

— Программа с медкодами довольно специфическая. Но ваш друг показал мне, как передавать такое в герианские системы. Должно получиться.

— Леннер не мой друг, — поправил ее Зайн.

Она на мгновение нахмурилась, посмотрела на его лицо с некоторым сомнением:

— Простите. Ваш «братец».

Эйн и Мара так и остались на кровати. Он лежал, лениво перебирая ее волосы, иногда целовал в макушку. Мара бездумно чертила на его коже узоры кончиком когтя — приятно и немного щекотно.

Было хорошо, немного лениво. И Эйн думал, что если переживет войну, хотел бы вот так просыпаться. Где-то, где уже не будет стрельбы, зато будут большие окна. И за ними что-нибудь красивое.

Он внезапно представил, что там Ойлер занимался бы какой-нибудь совсем уж старомодной, неправдоподобной работой — рубкой дров или плетением корзин как в древних фильмах — и невольно фыркнул от смеха.

Мара неторопливо подняла голову, посмотрела вопросительно.

— Я тут представил, что за окном Ойлер рубит дрова, — сказал ей Эйн.

— Кто такой «дрова»? — с ленивым интересом поинтересовалась она, и он рассмеялся в голос.

— И правда. Первое, что думаешь об Ойлере.

Эйн знал, что из-за проблем с колонизацией, деревья на Герии появились сравнительно поздно. Никогда не использовались для топлива.

И это знание когда-то просочилось в Эйна из сознания Мары. Как и понимание: переводчик Империи мог не знать про дрова.

Связь исчезла, но все, что она дала — осталось.

— Это занятие такое было раньше, — пояснил Эйн. — «Рубить дрова». Так топливо заготавливали, из деревьев.

Мара усмехнулась одними уголками губ:

— Ойлер бы заготавливал из других илирианцев.

— Это точно. И дольше бы хватало. Хотя картинка уже не тянет на пастораль за окном и на мирную жизнь.

Они ненадолго замолчали, и Эйн впервые поймал себя, что колеблется. Спросить сейчас? Подождать?

Раньше он бы знал: что чувствует Мара, готова ли ответить.

Но в этом, пожалуй, и был смысл — доверять и идти на риск. Спрашивать, даже если вопрос не вовремя.

— Ты об этом думаешь? — шепнул он. — Что будет, когда все закончится? Если мы переживем войну, когда победим.

— «Когда», Габриэль?

— «Когда», — подтвердил он. — Наша с тобой жизнь — это «если». Если выживем. Но для Земли я верю только в один исход. Мы победим. Не важно какой ценой, мы должны. Я только хочу это увидеть. С тобой, с Ойлером.

Теперь она могла выбрать, что угодно. Ее больше не держали ни метка, ни необходимость сдерживать эмпатию. Но Эйн просто верил, что она останется с ним.

— Я плохо умею… мечтать, — глухо признала Мара. — На Герии дом может быть только у женщины с меченым и с семьей. У мертвых ветвей его не бывает.

— Но ты бы хотела, — сказал Эйн.

— С тобой бы хотела.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал ей Эйн. Забросил это обещание, как якорь, чтобы знать — есть ради чего держаться и ради чего выживать. И для себя самого, не только ради Мары. — Тем более, нам надо место для Ойлера. Коту нельзя иначе, они домашние животные.

Призрачное, неуверенное будущее уже проступало понемногу впереди, звало к себе.

— Я тоже не умею мечтать, — признал Эйн. — Никогда не мечтал ради себя самого, все как-то больше для Земли. Но ради тебя стоит научиться.

Мара потянулась и поцеловала его: мягко и жгуче. И Эйн легко смог представить: дом в котором светло и тихо, где после всех ужасов войны, можно просто быть.

Просыпаться и никуда не спешить. Есть за одним столом, посмеиваться над травой в тарелке Мары, говорить о чем-нибудь дурацком и неважном.

Знать, что завтра будет примерно как вчера — удивительная роскошь, если задуматься. Каждый день ждать, что наступит завтра.

— Я говорил с Таной, ты знаешь, — признал Эйн. — Про Ойлера, конечно. Но и не только про него.

Тут он обхватил пальцами ее за запястье, легко сжал и добавил: