Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Эйн в тот момент и в Рьярру бы выстрелил, вынес бы проклятой твари мозги — настолько бесили ее слова. И он цеплялся за это бешенство, потому что если перестал бы злиться, что пришло бы на смену?

Страх?

Ужас от того, что сделал?

Что-то еще? Что-то, что его бы сломало. Эйн не имел права ломаться.

— Почему. Ты. Выстрелил? — печатая каждую букву сказала Рьярра, и в переводчик просочились металлические, неестественные нотки. Она больше не звучала как человек.

— Из-за тебя, — сказал ей Эйн. И стало легче, слова полились отравой. — Из-за тебя, сука, из-за твоих игр! Ты полгода держала меня в плену. Вывернула, извратила все, чем я был! Я потом годами с криками просыпался и все вспоминал твой долбанный кнут. Почему я в нее выстрелил? Она хотела меня ударить. И на ее месте я увидел тебя!

Он никогда еще не видел Рьярру такой. Растерянной. Удивленной.

И до дрожи хотел вырвать ей глотку, чтобы хлестала черная кровь.

— Я ошиблась, — сказала Рьярра так, словно не верила. И повторила. — Я в тебе ошиблась.

Он рассмеялся:

— Нет, нет, ты получила, что хотела. Я был нужен тебе в Сопротивлении, и я там был. Я так тебя ненавидел, так рвался убивать вас, тварей, я бы никогда не отступился. Я был тебе нужен одержимым. Ну, вот она — оборотная сторона одержимости. Любуйся, нравится?

Было проще обвинять во всем ее — но он потерял контроль сам, не мог себя остановить, не успел подумать. Сначала выстрелил.

Рьярра прочистила горло, мотнула головой — самые бессмысленные, самые человечные жесты, что он у нее видел — и успокоилась, губы сжались в линию:

— Я сказала глупость. Хорошо, ты выстрелил в Телуру случайно. Отреагировал на угрозу. Но ты не сказал всего. Почему она хотела тебя высечь?

Он фыркнул:

— Ты пытаешься все до конца из меня вытянуть? Какое тебе дело, из-за чего? Может, я ее просто разозлил. У вас же вроде принято — пороть своих мужиков.

Хотя оба они понимали, что не мог он просто разозлить Мару. Она всегда с ним осторожничала — прощала то, чего не простила бы герианцу, никогда не позволяла себе лишнего. И контролировала себя, свою злость.

Да, пока Эйн не полез к ей в голову.

— Что ты сделал, мальчик? — спросила Рьярра. И стоило послать ее к блястовой матери, но Эйн вдруг почувствовал — что устал. Слишком устал для того, чтобы огрызаться и дальше.

И злость отступала. Вместо нее накатывал страх.

— Я использовал метку. Вломился Маре в голову.

Рьярра напряглась всем телом, схватилась за кнут — и, наверное, что-то было с Эйном сильно не так, но в этом жесте, в выражении лица он вдруг увидел Мару.

Такой, какой она была перед выстрелом.

— Ты сделал что?

Он никогда не думал, как герианцы вообще относятся к подобному. Только подозревал, что метку можно так использовать. Знал, что это возможно.

Мара говорила, что меткой дорожат, что ее берегут. Что она значит для герианцев нечто особое. Но не был одним из них — и для него она была просто связь.

Просто связь, которой он дорожил, которая прогоняла одиночество. Связь, которая стала настолько естественной, что он уже и забыл — как это, быть одному.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — тихо спросила Рьярра. — Ты хоть знаешь, что метка…

Она не договорила, и в тот момент Эйн был этому рад.

И как по команде отворилась дверь, и из лазарета вышла Салея.

Она казалась бледнее обычного, и ее одежда была заляпана черной герианской кровью.

— Как Мара? — Эйн подался к ней, попытался заглянуть через плечо.

Салея тихо притворила дверь, посмотрела ему в глаза, и сказала тихо и веско:

— Телура мертва.

Глава 59

Ее слова отдались внутри глухим эхом, разбились на отдельные, ничего не значащие звуки.

Мер-тва.

Эйн многих успел потерять и многих успел похоронить — ребят из его отряда, бойцов Сопротивления. Меррика, на которого привык полагаться и в которого верил.

А Мара уже умерла у него на руках, когда он колол ей стимулятор и не знал: подействует ли. Казалось, это случилось целую жизнь тому назад, а на самом деле — совсем недавно.

И мысль о том, что смерть ее все-таки догнала, была невыносимой.

Эйн отпихнул Салею в сторону, направился к двери лазарета. Не верил, не мог принять, что все получилось так глупо.

В прошлый раз казалось: Мар умирает из-за его глупости, и это худшее, что может случиться.

А теперь…

А теперь он сам ее убил.

Дверь лазарета была заперта. Панель замка не реагировала на его ключ-код и на его запросы.

Салея стояла рядом молча, как неживая. Как кукла, и изнутри поднималась злоба на нее, на то, что она не спасла Мару, на то, что все так получилось.

На то, что она заперла эту блястову дверь.

— Открой, — сказал Эйн. Голос показался чужим.

Салея смотрела на него спокойно и слегка брезгливо, ободок радужки казался почти белым.

— Открой эту сраную дверь, — с нажимом сказал он. — Или я убью и тебя.

— Мальчик… — начала Рьярра, и он рявкнул, потому что не мог слышать, что она собиралась ему сказать:

— Заткнись!

— Ты убил ее, — спокойно сказала Салея, равнодушно. — Потому что она тебе верила и не ожидала нападения. Что теперь? Что ты хочешь увидеть?

Он не знал, что именно, просто не мог иначе.