Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Ойлер казался Эйну жутким. Мерзким сукиным сыном, не без этого — но он все равно вызывал неприятный холодок страха. Он был опасен и явно не дружил с головой, и только в тот момент никакого страха Эйн не испытывал.
Ему вдруг стало смешно.
«Ты тоже захочешь заменить как можно больше», — сказал Ойлер, и, может, рассчитывал напугать, поиграть в провидца. А Эйн… просто заржал ему в лицо, потому что и правда — смешно.
Он не хотел терять руку — боялся отрезать даже тот бесполезный кусок мяса, в который она превратилась, цеплялся за мысль: ведь можно восстановить. Да, потребуются долгие месяцы, да, будет больно и трудно, может, так и не вернется до конца подвижность. Но это будет живая рука, его рука.
Он не мог ее сохранить, не имел права, потому что нужен был дееспособным не через месяцы, а здесь и сейчас.
Отличная шутка.
Эйн не хотел менять ничего. Безмозгло, нелогично царапалось внутри чувство: я хочу остаться целым.
Смех рвался наружу, царапал горло, и Эйн не мог остановиться — может, сказывалось напряжение за день. Может, он тоже уже начал потихоньку отъезжать головой, как Ойлер.
Тот молчал, смотрел невозмутимо, и в глазах отсвечивали линзы имплантов.
Мара молчала тоже, застыла в углу неподвижно, будто пластиковая фигура, и только чувства ее отозвались красноватым, будто изъеденным ржавчиной беспокойством.
Эйн отсмеялся, смахнул выступившие слезы и усмехнулся ублюдку в лицо:
— Ты такой ублюдок, ты знаешь? И всех судишь по себе. Помешался на своих механических игрушках, — Эйн кивнул на его руки и ноги. — На силе или еще какой-нибудь херне. И веришь, что я стану таким же заменив руку? Ты чокнулся, Ойлер. Не руки живые делают меня человеком, и — давай на чистоту — не механические сделали тебя моральным уродом. Так что заканчивай с лекциями.
Ойлер не обиделся, может, поставил себе чип в мозги и просто был на это не способен. Он рассмеялся в ответ, глубоким, мелодичным смехом, который — теперь Эйну так казалось — звучал будто созданный в компьютерной программе:
— Как скажешь, приятель Эйн. Ты же теперь главный, а я, — он пожал плечами, с намеком огляделся в выделенном ему пустом и неприветливом боксе, — просто жертва пыточного стола.
Эйн хмыкнул, потому что не тянул ублюдок на жертву, и после всего, что натворил заслужил и пыточный стол, и чего похуже.
— Не смейся, приятель Эйн. Я знаю, о чем говорю. В конце концов, — улыбка Ойлера стала хищной. — Я большой специалист по жертвам.
— И по ларралам, — спокойно вмешалась Мара, подалась вперед. — Габриэлю нужно заменить руку. Ты поможешь ему. Предоставишь все необходимое, проследишь, чтобы операция прошла успешно.
Она не спрашивала, ставила Ойлера перед фактом. И в ее фигуре без труда читалась угроза — Эйну бы рассмеяться. Мара была намного ниже Ойлера, да чего там, даже ниже самого Эйна, и уж тем более слабее физически, вот только она совсем не казалась смешной. Не потому, что могла ударить ментальным импульсом, и не из-за того, что ее научили обращаться с оружием. А потому, что, когда принимала решение, готова была действовать — не останавливаться, пока не получит желаемое, не важно кого и что придется перемолоть в пыль или кровавую кашу.
И, кажется, Ойлеру это нравилось. Больной урод подался к Маре вперед, наклонился над ней, глубоко втянул воздух, будто просмаковал запах и улыбнулся, мягко, нежно. Капельку снисходительно:
— Как скажешь, милая. Я же не могу спорить с тобой. Просто не посмею.
После чего он резко отвернулся и через мгновение оказался рядом с Эйном, подмигнул:
— Ты нашел себе прекрасную деву. Готов поспорить, очень страстную. А я пока не нашел, зато обзавелся кучей механических игрушек. Готов поставить тебе одну. Вот только придется слетать ко мне. Как понимаешь, я бежал из дома налегке. И, вполне вероятно, меня все еще там ждут.
Мара кивнула, достала еще один браслет с блик-маскировкой, спокойно протянула Ойлеру:
— Тебя, — она подчеркнула это «тебя», — они так и не дождутся.
Эйн смутно помнил путь к убежищу Ойлера — да тот никогда особо и не скрывался, наоборот бравировал и своей жестокостью, и своими откровенно отбитыми хобби. Но точка на навигаторе, которую отметил ублюдок, была немного севернее, ближе к Котловану.
— Не будем заходить с парадного хода, — улыбаясь пояснил Ойлер, когда они оказались в неприметной подворотне возле решетки заваленной строительным мусором и обломками дроидов. В нос бил неприятный запах жженого пластика.
Ойлер включил блик-маскировку и облик выбрал женский — по-рекламному красивой голубоглазой блондинки, не хватало только красного платья.
Эйн старался не смотреть — было в ней что-то отталкивающее, а может, просто гнилая суть Ойлера проглядывала даже сквозь маскировку.
