Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Ты веришь ему, мальчик? — спокойно спросила Рьярра, когда они отошли от тюремного бокса на достаточное расстояние. Она вела его в другую часть базы, медика явно держали не здесь.

— Я с самого начала ему не верил. Но Ойлеру не выгодно играть против нас.

Она тихо фыркнула, посмотрела на него снисходительно:

— Но ему не так важна логика. Он сбежал, чтобы посмотреть на нашу реакцию. И потому что это весело, — она и сама усмехнулась. — А еще, похоже, он хотел проверить, что у нас нет способов его контролировать. И ты его удивил.

— Ты бы тоже могла, если бы поставила ему метку, — отозвался Эйн. — Но ты так этого и не сделала.

— От эмпатии девы Ойлера частично защищают импланты. И мне пришлось бы его долго ломать, чтобы поставить метку. И не заниматься при этом ничем кроме. Односторонняя метка… скажем так, весьма мучительный процесс для всех. У меня не было ни времени, ни сил. И она не позволяет контролировать, только наблюдать за мыслями. Твоя сила впечатлила его больше, — она помолчала и добавила с кривой улыбкой. — Любовь. Если бы ты не использовал эмпатию, Ойлер не знал бы даже, что это такое.

Эйн остановился, смотрел ей в спину и думал: а ты? Ты знаешь, сука?

Она знала, что такое долг. Что такое сила. Эффективность. Забота — это он мог признать — о Зайне она заботилась.

Эйн сказал не подумав:

— Я и тебе мог бы это показать. У стальных дев тоже частичная защита, но если моя эмпатия сработала на Ойлере, сработает и на тебе.

Рьярра обернулась, смерила его снисходительным взглядом:

— Ты хочешь, чтобы я подарила тебе сердце? Нет. Не это. Ты хочешь отплатить. Чтобы я тоже чувствовала себя беспомощной, как ты когда-то. Мальчик, тебе не нужна эмпатия для этого. Я люблю тебя и без нее.

Это звучало так дико. Эйн даже подумал, что ослышался. Или что ее переводчик перевел неправильно.

Потому что не могла же она и правда это сказать.

Рьярра растянула губы в кривой улыбке:

— Почему ты так смотришь? Я говорила тебе и раньше. Я тебя создала, я вложила в тебя много труда.

Да, и ненависти, от которой он до сих пор порой задыхался.

— Ты не чувствовал мою метку, но ее чувствовала я. Смотрела твоими глазами, делила с тобой эмоции. Можно подумать, после такого ты остался бы мне чужим. Ты будто сын, которого у меня никогда не будет.

— Это не любовь, сука, — зло, убеждая самого себя, ответил он. Сам не понимал, почему так хочет сбежать от этого разговора и от ее слов. — То, что ты чувствуешь, то, что ты сделала — это вот что угодно, но не любовь.

Рьярра усмехнулась:

— Она не менее настоящая, чем твоя эмпатия.

Эйну нечего было на это ответить. Дальше они шли в молчании, и Рьярра привела его в тот разгрузочный отсек, где раньше держали мелкую герианку. Киру — Эйн все забывал ее имя.

Только на сей раз в клетке был человек, тот самый медик, которого делал операцию Лагнеру, который был на илирианской базе.

Там он насвистывал мелодию, и в этот раз тоже — другую, но такую же беззаботную.

— Я говорила, что у него свои особенности, — сказала Рьярра, застыв рядом с клеткой и глядя равнодушным взглядом. — У человека отключены болевые центры. Тебе придется использовать на нем эмпатию. Иначе он будет молчать, — она повернулась к Эйну всем телом, улыбнулась снисходительно, но не зло. — Знаешь, одна из причин, почему Девы Любви выше по статусу в этом. Боль преодолеть проще, чем любовь.

Медик смотрел на Эйна сквозь прозрачные стены клетки с беззаботным интересом. И ни на мгновение не прекращал напевать, а Эйн чувствовал себя под его взглядом как диковинный образец. Объект эксперимента на операционном столе.

Мелодия казалась смутно знакомой — вроде бы, это была песенка из какой-то рекламы. Старой, наверное. После герианского захвата даже реклама на Земле изменилась. Стала… серьезнее что ли?

Медик слышал, о чем говорили Рьярра и Эйн, но не реагировал. Намурлыкивал песенку и следил внимательными прозрачными глазами. У него было обычное, незапоминающееся лицо — даже приятное, по-своему, и какие-то ноты он фальшивил. В нем не было страха, вообще.

За время войны Эйн научился это чуять. И в своих, и в врагах.

— Говоришь, у него отключены болевые центры, — с усмешкой спросил Эйн у Рьярры, но смотрел при этом прямо на медика. — Импланты, верно? А что насчет другой механической начинки? Усилители, ларралы у него есть?

— Нет, — спокойно отозвалась она. — Мы проверили, мальчик. У него всего два небольших импланта, но соединяются они напрямую с мозгом, мы не сможем их отключить.

— Удобно, — сказал Эйн. — Интересный вообще эффект. Обезболивание.

У медика дрогнули уголки губ, словно он сдерживал улыбку.

— Пусти меня к нему, — Эйн не спеша, демонстративно оглядел его с головы до ног. — Поговорим по душам.

Рьярра нахмурилась, едва заметно, но Эйн умел читать ее. Улавливал малейшие оттенки настроения.

— Хорошо, мальчик. Держи оружие под рукой.

Он фыркнул невольно:

— Я и сам оружие. Так что всегда под рукой.

И только, когда договорил, понял, как же глупо это прозвучало. Отмахнулся:

— Забудь. Просто пусти меня в клетку.