Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Не лучшее, чтобы молчать и держать все в себе.

Он все равно продолжил упрямо молчать.

— Я не человек, Габриэль. Я не всегда могу тебя понять. И если ты злишься, тебе придется объяснить, на что.

Она отошла, плавным, красивым движением опустилась в кресло. Спокойно положила руки на подлокотники.

Эйн остался сидеть напротив:

— Знаешь, раз у нас вечер объяснений. Лучше ты мне объясни, что у тебя с Ойлером. И с каких пор ты задариваешь его подарками.

Эйн сам не знал, чего ждал в ответ.

Что Мара рассмеется, и скажет, что это идиотский вопрос? Что она спокойно и прямо ответит: «Я его полюбила». Даже удара ожидал, но почему-то не молчания.

И ни в разуме Мары, ни по ее лицу ничего нельзя было прочесть. От этого внутри злость сменялась какой-то черной глухой безнадегой.

И хотелось на самого себя орать: бляста, чего тебе неймется? Тебе так надо услышать от нее? Зачем она делает подарки.

Мара пошевелилась, медленно, демонстрируя каждое движение, потянулась к кнуту у себя на поясе. Эйн напрягся, но не пошевелился. Пообещал себе: только попробуй меня ударить. Только попробуй и ищи себе другого меченого.

У него был с собой игольник, но Эйн специально убрал от оружия руку подальше. Вспоминалось, как Эйн в Мару выстрелил. Как думал, что убил.

И не важно, как он бесился, повторить бы не смог.

Мара осторожно опустила кнут на пол перед собой, туда же положила собственный игольник. Подтолкнула ногой — наглядный и очень выразительный жест: она показывала, что остается безоружной.

Эйн почувствовал себя паршиво, словно оплеуху получил: подумал, что оба они вспоминали одно и то же. Как Эйн едва Мару не убил. И как потом обещал принимать ее — принимать в ней все то герианское, с чем так тяжело было смириться.

Эйн с шумом выдохнул, почувствовал, как немного попустило. Сам так же медленно достал игольник и бросил к ее оружию. Криво усмехнулся:

— Все серьезно там у вас, да? Раз уж приходится разоружаться перед разговором.

— У нас, — спокойно поправила она. — Ты сделал его нашим, и я это приняла.

Эйну тут же захотелось спорить, говорить, что вовсе он не звал Ойлера к ним, а если и привязался сам, то уж точно не так.

— Я ему браслеты не дарю.

— Ты даришь ему руки и ноги, — спокойно, прохладно отозвалась она. Что-то мелькнуло в ее сознании — острое, как лезвие. Но Эйн не уловил, что. — Руки и ноги Галлары.

Эйн перевел взгляд в угол комнаты, сделал вид, что там что-то невероятно интересное. Проговорил напряженно:

— Это другое, и ты это знаешь.

И то, что Эйн вроде как привязался к ублюдку, не означало, что он готов был делить с Ойлером свою женщину.

— Я — знаю, — жестко и тихо отозвалась она. — А ты? Ты понимаешь, что происходит?

Это злило, вот этот ее взгляд свысока, этот тон. Этот вопрос на который Эйн на самом деле не знал ответа. И с самого начала был уверен, что понял не так. Но все равно злился.

— Я вижу, что моя женщина при всех дарит подарки другому мужику. Что там у вас означают браслеты? Что у тебя теперь второй муж?

Эйн подошел к ней вплотную, почувствовал, как Мара напряглась, и наклонился, навис над ней:

— Что ты хотела бы с ним трахнуться?

Наверное, именно из-за этого Эйн и не мог отпустить ситуацию и просто успокоиться. Ойлер Мару привлекал. С самого начала, какой бы больной и неправдоподобной ни было это влечение.

И то, что Мара держала свое влечение в узде не меняло главного.

Мара — прямолинейная, красивая Мара, Мара, которая готова была умереть за Эйна, которая ставила его на колени и заставляла хотететь — сама могла хотеть кого-то другого.

Не только Эйна.

Просто до подарка это не имело значения. Потому что Мара была верна. И потому что Ойлер больше принадлежал Эйну, чем ей.

— Что я принимаю его в нашу семью, — спокойно ответила Мара, и Эйн резко выдохнул, отступил на шаг. Стиснул кулак, чтобы не ударить. — Это браслет принадлежности, Габриэль. Знак, что Ойлер не чужой мне. Что он может позвать меня, и знать, что я приду на помощь.

Мара подалась вперед, и было в позе что-то хищное, внутренняя собранность и готовить ударить.

— Но это не знак любовника. Я не занималась с ним сексом. Не стану впредь.

Эйн самому себе сказал: уймись. Уймись, это же лучшее, что ты мог услышать.

Она верна тебе. Она — для тебя.

Но он не заткнулся, его несло:

— Но тебе бы хотелось.

Она склонила голову на бок, усмехнулась одним уголком губ:

— А тебе?

Эйн аж вздрогнул, настолько этого не ожидал от нее. Просто опешил и едва выдавил:

— Да я… я ни разу. Я вообще не по мужикам! Даже таким как Ойлер!

— Даже, мой Габриэль? — она медленно приподняла бровь. Очень выразительно. Эйн почувствовал себя так, словно по-идиотски споткнулся и шмякнулся мордой в пол.

— Ты знаешь о чем я!

В этом Эйн был абсолютно уверен. Его всегда привлекали только девчонки. И даже после Рьярры, когда казалось, что он ни одной женщине не даст себя тронуть, Эйн даже не смотрел в сторону мужиков.

Мара смотрела на него очень внимательно.

— Ты же была у меня в голове! Ты бы… ну, почувствовала, — Эйн поднял руки, с силой потер лицо. — Бляста, что за дурь вообще?