Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Эйн бы его убил. В тот самый момент — глупо и на эмоциях. Потому что ненавидел, потому что боялся. И потому что из-за эмпатии какая-то часть отзывалась на эти слова. Видела в Галларе защитника.
Хорошо, что Тана вмешалась — ее сила легла Эйну на плечи, как мягкое и тяжелое одеяло. Она была и оковами, и защитой.
И сразу стало легче.
— Не сразу, Галлара, ты не станешь сотрудничать сразу. И прежде, чем ты станешь, я успею тебя сломать.
Он посмотрел на нож, на кровь на лезвии. Бросил оружие на пол.
Знал ведь заранее, что Галларе плевать на боль.
— Я не слишком хорош в пытках, — признал Эйн. — Никогда не был, фантазии не хватало. Да и просто не нравилось. Но тебя ведь и не проймешь обычными пытками.
— Эй, — он приблизился, наклонился к Галларе ниже и потянулся эмпатией, шепнул доверительно. — Я хочу тебя узнать. Я хочу быть к тебе ближе. Расскажи, что для тебя самое важное.
Расскажи, чтобы я мог тебя уничтожить.
Галлара медленно моргнул, линзы глаз сфокусировались на Эйне — что-то поменялось.
— Расскажи, — попросил Эйн. — Ради чего это все?
Ради чего столько крови и переломанных жизней — Эйн хотел бы спросить именно так. Потому что был человеком и не понимал таких, как Галлара. Но это был неверный вопрос.
Верный звучал иначе:
— Ради чего столько усилий?
Да, Галлара воспринимал это именно так: череду таких, как Ойлер, череду таких как Лаури.
Просто усилия на пути к цели, неудачные шаги, которые приближают к успеху.
— Довольно очевидно, человек. Это единственный путь вперед. Герия остановилась и потому умирает. Герианцы ни к чему не стремятся, не пытаются стать чем-то большим. Им достаточно развить себя до определенного уровня. Тем, кто хочет жить, кто хочет знать, кто хочет стать чем-то большим — этого не хватит.
Эйн почувствовал: вот оно, то, что с самого начала было на виду, и в то же время, что-то очень важное. То, на чем Галлара построил всю свою жизнь.
И от того хотелось смеяться:
— Какой же ты голодный. И какой же ты пустой. Сколько в тебе вообще металла? Может, даже больше, чем мяса, и точно больше, чем мозгов. Ты бы все заменил, если бы мог, да? Каждую несовершенную, дурацкую клетку тела. Сделал бы их лучше.
— Да, человек. Заменил бы. Но это невозможно.
— И все это, — Эйн наклонился к нему близко-близко. Так, что видел только линзы глаз, ничего больше не осталось, — из-за самого дурацкого, самого убогого страха. Страха быть живым. Со всеми глупостями, ошибками и слабостями жизни, — он использовал эмпатию снова. На сей раз сильнее: позвал, зная, что Галлара не мог не откликнуться. Сколько бы он ни резал себя, сколько бы частей не заменил на ларралы. Способность чувствовать и любить он все же не вырезал. — Чувствуешь? Чтобы ты ни делал. Ты так и остался живым. И да, это сделает тебе больно. Я сделаю.
И когда Эйн протянул руку и коснулся волос Галлары, тот впервые показал слабость.
Галлара вздрогнул и прикрыл глаза.
После все стало проще. Эйн знал, чувствовал, что делать. Он подтащил себе металлический раскладной стул, расположился неподалеку от Галлары.
Тот следил за ним непроницаемыми линзами глаз, но Эйн уже видел, что что-то поменялось. Теперь понимал, на что давить.
Он ничего не спрашивал и не говорил, потянулся эмпатией и позвал.
Осторожно и мягко.
Эйн сидел к Галларе достаточно близко. Мог бы коснуться, просто протянув руку. Но не дотрагивался, в этом и был смысл.
Просто молчал, звал с помощью эмпатии. И ждал.
И Галлара нарушил молчание первым:
— Говори, человек. Ты же для того сюда пришел. Говорить и спрашивать.
Но Эйн промолчал, усилил только действие эмпатии. Словно невесомо потянул за невидимые крючки, и Галлара скривился всего на мгновение. Прикрыл глаза и открыл их снова.
Эйн протянул руку, положил рядом с виском Галлары. Металлическая столешница холодила пальцы.
И Эйн подумал: я так близко, что мог бы дотронуться. И ты этого хочешь.
До боли, до одури.
Просто, чтобы я был рядом. Говорил с тобой.
— Я понимаю, что со мной происходит, — спокойно продолжил Галлара. — Мои эмоции — результат эмпатии. Влияние извне.
— Да, — легко согласился Эйн. Позвал, надавил эмпатией еще немного. — Ты знаешь, в чем дело. Но, Галлара, когда умираешь от жажды, нужно не «понимать, что происходит». Нужна вода. Знание тебя не спасет.
О, Эйн отлично это уяснил. Когда корчился от боли под кнутом Рьярры и хотел умереть. Когда выл под инструментами Лаури.
Понимание ничем ему не помогло.
Он не резал Галлару на куски, он пропитывал его эмоциями, как ядом, заражал с помощью эмпатии, как вирусом. И сила шептала сквозь него: иди ко мне, будь ко мне ближе.
А сам Эйн выжидал. Знал, чего именно ждет и дождался.
Галлара молчал, сколько мог, а потом проговорил жестко и с нажимом:
— Подойди, человек. Ближе.
Он привык быть сильным, привык быть неуязвимым — годами делал себя таким. Равнодушным монстром, кем-то, кто создает новых илирианцев и новые технологии.
И ни одна из них не уберегла Галлару от Эйна.
Эйн подался к нему, шепнул доверительно, чувствуя, как губы сами растягиваются в ухмылке:
— Попроси меня. Попроси так, чтобы я поверил.
