Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Дай угадаю, я не хочу знать, как ее активируют. Точно же через боль или еще какую-нибудь дрянь.
— Не важно, как ее активируют. У тебя вообще не должно быть своей эмпатии, — Мара принялась вытаскивать из него иглы, совсем не так аккуратно, как раньше, походя обрабатывала крохотные дыры от них медицинским раствором. — Твои показатели — это то, как ты зеркалишь мою силу.
Чем больше она говорила, тем меньше ему это нравилось.
— И что ты увидела на том экране? Что такого невозможного в моих показателях?
— Не важно, потому что это ошибка капсулы.
Но он уже знал, читал в ее мыслях — она говорила про капсулу, потому что просто не могла принять то, что увидела.
— Развлеки меня. Что они означают? Я имею право хотя бы узнать.
Мара помолчала — не хотела отвечать, и это нежелание окрашивало ее мысли в грязно-красный, заставляло их отдавать металлическим вкусом крови:
— Судя по данным… помимо моей эмпатии, которую ты используешь через метку, активировалась и твоя собственная. И она намного сильнее, чем должна быть у мужчины.
Эйн фыркнул, потом рассмеялся в голос, потому что — ну правда же смешно.
— Ладно, хорошо, капсула сломана. Давай попробуем еще одну.
Может, герианцам вокруг и нравилось называть его девой, но он точно знал, что ни на какую эмпатию без Мары не способен. Он всегда был обычным мужиком. Отличным солдатом — знал об этом и гордился этим, но никаких ментальных штучек у него не было.
— Показания не врут, — спокойно сказал вдруг Зайн, и Эйн резко повернул к нему голову, иглы неприятно натянули кожу. — Вы это знаете, дева Телура. Знаете, как устроен диагност. И…
— Любая техника ошибается, — оборвал его Эйн. — И нет у меня никакой своей эмпатии. И не может быть.
Зайн будто не услышал его, говорил только с Марой:
— И вы этого боитесь. Если у человека есть эмпатия, значит, ваша смерть ничего не изменит.
— Херню несешь, — сказал ему Эйн. — Она не собирается себя убивать. С этим мы уже разобрались.
— Вы не хотите умирать, — продолжил Зайн. — Вы готовы жить дальше. Но ваша смерть — это страховка. Если все изменится к худшему, и человек начнет сходить с ума, не справится с силой девы…
Он не договорил, и Мара продолжила за него, признала спокойно:
— Да. Моя смерть могла бы все исправить. Если бы иного выхода не было.
Ее слова делали больно, даже не готовность умереть, а то, что после всех разговоров, после того, как она согласилась жить — все еще думала о смерти, считала ее подходящим вариантом.
— Мы это уже проходили, и не зря оставили позади, — сказал Эйн. — Я не дам тебе умереть.
— Теперь это бесполезно, — вмешался Зайн. — Если у человека есть его собственная эмпатия, ваша смерть его не спасет. Он будет использовать собственную силу.
И выгорит изнутри.
Мысль пришла четкая, безусловная и холодная, как нож в живот. Именно так Мара ее и ощущала.
Как удар.
И за ней тянулись другие — страх за Эйна, что он не справится, потому что освоение эмпатии занимало годы, и контроль над ней давался нелегко. И даже девы, которых готовили к этому с детства, могли выжечь себя.
А Эйн не знал ничего, и теперь ничего нельзя было исправить.
И именно эта ее убежденность, страх Мары заставили его успокоиться. И вдруг понять, что после всего, что случилось, после Хэнка, и Галлары — эмпатия дев была не такой уж и проблемой.
Просто оружие, которое никогда не должно было попасть ему в руки. С которым он пока не умел обращаться.
Среди всего, чего ему в жизни приходилось бояться, эмпатия даже в первую десятку не входила.
— Я могу отдать тебе свои знания, Габриэль, — тихо отозвалась Мара. — Поделиться всем, что помогало справиться мне. И этого будет мало. Эмпатия у каждой своя. И способ справиться каждый находит сам.
Эйн фыркнул, потянулся и позволил себе дотронуться, провел ладонью по волосам, как мог бы утешать ребенка:
— Значит, и я найду. А, если не найду, меня заменит этот генерал Картер. Но ты хоть не хорони меня раньше времени.
— Ты не понимаешь главного, Габриэль. Это не достойно герианки, я не должна поддаваться страху, поддаваться слабости. Но я не могу иначе. Я вообще не готова тебя хоронить.
Но то, чего она не сказала, он и так читал в ее чувствах — и в этот раз от метки, от знаний, которые она давала, все становилось только хуже.
Мара не верила, что он сможет выжить.
— Это ошибка диагноста, — сказала Рьярра, и это было первое, что она сказала, когда только взглянула на проекцию, которую отдала ей Мара. А Эйн с усмешкой подумал, что при всех их различиях — в убеждениях, в отношении — было у всех дев нечто общее. По крайней мере, у тех, что он видел. Даже у Салеи. — Нужно проверить капсулу, и повторить…
— Уже, — перебил он ее, фыркнул, потому что насчет эмпатии вообще больше не волновался. Толку-то? После того, что случилось с Хэнком, он чувствовал, будто потерял что-то. А в остальном, в общем-то, как обычно. И вовсе не чувствовал, будто что-то приобрел. — Втыкать новые иголки было невесело.
Но они с Марой все равно проверили еще раз, чтобы убедиться наверняка. Эйн сам настоял, глупо было бы потом узнать, что весь переполох из-за сбоя в расчетах.
