Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Добро пожаловать в клуб, — он опустился рядом на одно колено, аккуратно, осторожно повернул лицо Мары к себе, и сказал. — Знаешь, если бы мы все были лучше, может никакой войны бы не случилось. И никто не умер бы. Ни те, кто был дорог мне, ни те, кого жаль тебе.
Ее лицо, одежда, волосы — все было залито черной кровью. Будто Мару в ней выкупали. Кнут лежал рядом, выключенный и бесполезный.
— Мне нельзя сомневаться, — тихо сказала она.
Эйн фыркнул:
— Ага, я говорил себе то же самое. И мне не помогало.
Она повернула к нему голову, и признала вдруг:
— Я рада, что ты здесь.
Он мог бы отшутиться, ляпнуть какую-нибудь глупость, просто чтобы разрядить обстановку. Маре бы это не помешало, но он ответил честно:
— Да. Я тоже.
Эйн сел рядом с ней, привлек ее к себе одной рукой, без слов предлагая поддержку. По крайней мере это он мог ей дать.
Мара не сопротивлялась, сидела молча и держала дистанцию мысленно, не позволяла почувствовать себя.
— Я убивала герианцев сегодня. Ты рад?
— Нет. Мог бы порадоваться, но нет. Я, знаешь ли, вообще считаю, что женщинам убивать не стоит.
— Это всегда казалось мне странным, — она снова посмотрела на город. — Мы даем жизнь. Кому как не нам ее отнимать?
Он впервые за вечер сумел почувствовать — отголосок чего-то достаточно сильного, что сумело пробиться сквозь отчуждение Мары.
Боль. Эйн даже знал от чего:
— Но не ты. Ты мертвая ветвь.
— Не я, — глухо признала она. — Но меня это не остановит.
Она сидела рядом — тонкая, несгибаемая стальная дева, и Эйн уже в который раз поймал себя на мысли: «Конечно, нет. Тебя никто и ничто не остановит».
Эйн осторожно потянул ее на себя, давая возможность отстраниться, если бы Мара захотела. Она не сопротивлялась, уткнулась лицом ему в плечо, судорожно вздохнула. Он думал, она заплачет, наверное, даже хотел этого — чтобы она дала боли выход.
Они сидели молча какое-то время. Мара не плакала, но и не отстранялась, и когда она заговорила, ее голос звучал глухо.
— Я ошиблась. Не рассчитала. Не сумела сделать все незаметно. Меня обнаружили, и пришлось прорываться с боем. Убивать.
Эйн мог себе представить. Не по наслышке знал, как легко, как быстро все может пойти не так. И как дорого порой приходится платить за одну единственную ошибку.
Он только радовался, что ему никогда не доводилось убивать своих. Повезло.
В отличие от Мары.
— Мне жаль, — сказал он.
— Да, — отозвалась она эхом. — Мне тоже.
Потом она сделала глубокий вдох, выдохнула, и отстранилась:
— Мне нужно в душ. Прости, что испачкала тебя.
Она говорила спокойно, устало.
— Плевать. Переживу как-нибудь. Не впервые.
А потом Эйн подумал и добавил:
— Хочешь, пойдем вместе?
Он думал, что Мара откажется, но она долго смотрела на него, будто оценивала, и в конце концов кивнула головой.
— Да. Хочу. Идем, Габриэль. Нам обоим стоит смыть кровь.
В ванной он помог Маре раздеться. Думал, она не позволит, но Мара молчала, только смотрела пристально и немного настороженно, а Эйн уже в который раз поймал себя на мысли — как легко она подчинялась и уступала, если он брал инициативу на себя. Не пыталась урвать контроль и не цеплялась за свой статус, потому что была в себе уверена.
Верила, что в конечном счете Эйн сам захочет подчиниться.
И, пожалуй, она была права. Он хотел.
Окровавленную одежду он бросил в клининг-модуль, закрыл дверцу и включил программу очистки. Рядом с управляющей панелью остался отпечаток ладони.
Мара задержалась на этом отпечатке взглядом, потом неожиданно поежилась — эта простая, насквозь человеческая реакция выдавала ее с головой — и зашла в душевую кабину. Перегородка осталась открытой, и Эйн шагнул следом, сам включил воду.
Струи окрасились черным. Герианская кровь расплывалась пятнами, как чернила и утекала.
Мара смотрела на нее, опустив голову.
Эйн хотел помочь. Не из-за метки, не для того, чтобы привязать к себе — просто так. Потому что знал, что Маре тяжело и мог этому сочувствовать. Но предложить кроме себя и своего присутствия ему было нечего.
Он шагнул к ней ближе, набрал в ладонь немного очищающего геля, и предложил:
— Повернись. Намылю тебе спину.
Мара послушалась, мягко переступила, отворачиваясь к стене. Эйн растер ее плечи и спину, опустился ниже, замер положив руки на задницу, и прижался всем телом.
Спросил:
— Хочешь?
Мара повернула голову, вода лилась сверху на ее лицо, текла по выступам герианской маски.
— Хочу, но не стану. Отпусти меня, Габриэль.
Он не убрал руки:
— Зачем? Я могу помочь. Станет легче.
Стало бы — если бы она смогла забыться, отвлечься на секс, на удовольствие. На что угодно еще. Эйн в это верил: раньше, еще до Рьярры, ему это помогало.
Мара вздохнула, повернулась, и он неохотно отпустил ее.
— Мне нужно другое, — она прижала ладонь к его щеке, мягко, осторожно, легонько царапнула ногтями. — Не то, что ты предлагаешь. Я слишком злюсь. На себя, на свою ошибку.
Стена, которой она отгораживала свои чувства стала тоньше, и сквозь лед, сквозь отчужденность Эйн уловил — не все, но достаточно, чтобы понять — Маре нужна была не нежность и не утешение.
— Сейчас мне нужно, чтобы ты подчинялся.
