Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Он сглотнул, прикрыл глаза. Представил, как это могло бы быть.

Эйн ее понимал. Знал, о чем она говорила: о беспомощности и желании снова почувствовать себя сильной. О жажде контролировать хоть что-то, раз контролировать все Мара не могла.

— Если я соглашусь, — он не открывал глаз. Не смог бы спросить, если бы смотрел в лицо герианки. — Если дам собой управлять, будешь меня бить?

— Нет. Но я буду грубой.

Это так странно, так нелепо прозвучало. Смешно.

Женщина никогда не говорила ему ничего подобного. Хотя, если задуматься, ничего смешного в этом не было.

И Мара вполне могла причинить вред. Располосовать ногтями так, что остались бы шрамы, сделать больно.

Если бы захотела.

Эйн улавливал ее чувства, и знал, что она не хочет.

— Будешь меня унижать? — Рьярре это нравилось, и этого он по-настоящему боялся.

— Нет. Мне это не нужно, — она провела ладонью по его затылку, снова коснулась щеки. — Не соглашайся, Габриэль. Это не то, чего ты хочешь.

«Я хочу, чтобы тебе стало легче».

Он не стал говорить этого вслух.

— Я хочу тебя. И если на таких условиях — почему бы и нет? Ничего страшного ты мне не сказала.

— Габриэль…

Он не стал слушать, прижался всем телом:

— В этом я тебе верю. А ты мне?

Понимала ли она, что Эйн действительно не боялся? Не этого.

Вместо ответа Мара его поцеловала. Потянулась вперед и вверх, и касание губ было поначалу мягким, совсем невесомым. Словно вопрос.

Эйн ответил — приоткрыл рот, давая себя целовать, без слов обещая: можно. Я хочу.

Мара сжала его волосы на затылке, потянула на себя — твердо, уверенно, и поцеловала уже совсем иначе.

Жадно, агрессивно. Заявляя свои права и не прося — требуя: уступи. Подчинись мне.

Он закрыл глаза. Это было упоительно — отпустить себя и больше ни о чем не думать. Мара прижималась к нему всем телом, втискивала в стену и жадно шарила руками по коже, оставляла огненные дорожки ногтями. Больно и сладко.

— Я хочу, чтобы ты был открыт, — шепнула она. — Впусти меня.

Ее присутствие, ее голод, ее жажда обладать были как волна, накрывали с головой — яркие, острые почти до боли. Мысли и эмоции Мары давили, требовали — откройся.

Эйн застонал, запрокинул голову.

Мара потянула его вниз, укусила за шею — агрессивно, больно, но эта боль подстегнула.

— Я не стану повторять дважды, Габриэль. Откройся, или я уйду.

Он знал, что она не уступит, что ей нужно все — все, чем он был. Мара хотела им обладать, управлять им, хотела, чтобы Эйн собственное имя забыл, чтобы… отдался.

Ее чувства были темными, опасными, слишком сильными.

— Откройся, — шепнула она. — И я дам тебе то, чего ты хочешь.

Эйн посмотрел на нее, на расширенные зрачки, на тонкую, почти неоновую радужку — такие красивые, совершенно нечеловеческие глаза — и содрогнулся.

Мара поцеловала его снова, опустила руку вниз, обхватила член Эйна ладонью — уверенно, властно. Заявляя свои права.

Я управляю тобой. Управляю тем, что ты чувствуешь. Я забираю тебя себе.

Он медленно выдохнул, зажмурился.

Ее чувства были как голодные звери, ждали пока он отопрет им двери, пустит их внутрь. Требовали, царапались.

Уступи-уступи-уступи.

В них не было нежности.

Они были как электрические разряды по коже, как языки пламени — еще не больно, но уже на грани.

— Ну же, Габриэль.

Но ее голос оставался спокойным, хриплым и глубоким. Красивым.

И Эйн открылся. Потому что знал и чувствовал — Мара контролировала себя, даже теперь, когда ее эмоции кипели. А значит, она могла контролировать и его.

Ее сознание хлынуло внутрь мешаниной образов и ощущений. Больно и невыносимо хорошо.

Эйна выгнуло, и он закричал, бессмысленно царапая пальцами стенку душевой. Это было слишком — слишком остро, невыносимо. Он даже не смог бы сказать, что чувствовал.

Агонию? Удовольствие?

Все смешалось. Они смешались — он и Мара. Ее боль и ее злость на себя, так и не отпустившая до конца горячка боя, запах крови, от которого Мара не могла избавиться.

И Эйн, каким он ей казался.

Он видел себя ее глазами. Мара была как волна, как темная, жадная волна, которая захлестывала Эйна с головой, и он захлебывался тем, что Мара чувствовала и чего хотела. Это было страшно, как тонуть по-настоящему, без возможности зацепиться, спастись. Вспомнить себя.

Он позвал, бездумно и отчаянно: Мара!

И она отозвалась где-то внутри без слов — чувствами и образами: Доверься мне, Габриэль. Вдохни поглубже. Дыши мной.

Он послушался и стало легче.

Эйн осознал, что сидит, опираясь спиной о стенку душевой кабины, что сверху льется вода, что Мара над ним, и прозрачные струи текут по ее плечам, тяжелые капли срываются с кончиков волос.

Глаза у нее были страшными, совершенно безумными, жуткими, но Эйн больше не боялся.

От этого взгляда становилось жарко, и воздух казался плотным, слишком густым. Сердце заходилось как бешеное.

— Подними руки, Габриэль. Сцепи их над головой. И не шевелись, я запрещаю.

Он кивнул, подчинился, и вдоль позвоночника прошла дрожь возбуждения, предвкушения. Эйн знал, что ему будет больно. И что будет хорошо.

Обалденно.

Он ждал.

Мара наклонилась к его лицу, потерлась носом о щеку, шепнула:

— Какой ты красивый, когда подчиняешься.