Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Почему-то от ее слов что-то отпустило внутри, будто разжались ледяные пальцы. И это было так странно. Мара не была беззащитна, и не боялась. Не пыталась сбежать как та девчонка, даже не злилась. Она чувствовала что-то… чему он никак не мог подобрать названия.

— Рьярра повредила тебя, Габриэль. Она причинила тебе вред, от которого ты до сих пор не оправился, — Мара говорила без жалости, спокойно объясняла то, о чем ему не хотелось думать. — Тебе снятся кошмары, ты испытываешь страх. Когда мы встретились ты боялся простого поцелуя. От того, что я забрала тебя себе ты не стал целым. Ты просто стал моим.

Эйн усмехнулся от того, как глупо это все-таки звучало.

«Ее» надо же. В тот момент он совсем не чувствовал себя чьим-то.

— Все-таки ты такая же высокомерная тварь, как и все остальные. Ге-ри-ан-ка, — по слогам просмаковал он. — Нет, я не стал твоим, мы просто связаны. И я не вещь, чтобы кому-то принадлежать.

Она склонила голову, рассматривая внимательно и отстраненно. Она не злилась и не собиралась бить:

— На Земле принадлежать могут только вещи?

Он даже не знал, как ей на это ответить, хотя Мара спрашивала искренне. Она просто пыталась понять.

— Я ненавижу, когда ты задаешь такие вопросы.

— Не отвечай.

Она потянула его футболку вверх, помогла выпутаться из ворота.

— Ты действительно можешь меня остановить? — спросил он. — Если я вдруг снова слечу с катушек.

— Да.

Мара положила футболку в чистящий бокс, опустилась на одно колено, принялась спокойно развязывать шнурки Эйна.

— Знаешь, я сейчас мог бы пнуть тебя в лицо.

Когда-то он так же стоял перед Рьяррой, касался пальцами застежек на ее ботинках, и получил утяжеленной подошвой по скуле.

— Да, я знаю, — Мара помогла ему стянуть один ботинок. Принялась за шнурки второго.

— Но не боишься.

— Ты не хочешь бить пинать меня в лицо.

Он переступил, остался босиком, сглотнул:

— Самое убогое то, что я сейчас… знаешь, я хочу, чтобы ты как по волшебству все сделала лучше. Потому что сам я, похоже, не справляюсь.

Она подняла взгляд, спокойно кивнула:

— Хорошо.

Она раздела его как ребенка, снова включила душ — горячую, на грани обжигающей воду. Помогла смыть и грязь, и кровь. Оказывается, ее было много, Эйн умудрился об этом забыть.

Мара касалась его осторожно и как-то безлично, и в тот момент он этому радовался. Не сопротивлялся, подставлялся под руки, дал вытереть себя пушистым полотенцем, без возражений нацепил халат.

Иногда казалось, Мара прислушивается — осторожно, невесомо касается мысленно и отдаляется снова. Эйн понятия не имел, что она пытается в нем найти.

Просто чувствовал себя паршиво. Муторно.

— Это пост-шоковое состояние, — ровно, спокойно сказала ему она. Он фыркнул.

Надо же. Вспомнилась вдруг дурацкая фразочка то ли из рекламы, то ли из какого-то сетевого видео: «звезда в шоке».

— Много чести мне. Я просто…

Устал. Разочаровался в себе. Тратил время на соплежуйство вместо того, чтобы заставить себя встряхнуться и пойти заняться делом.

Теперь казалось, что нельзя было позволять себе расклеиваться. Останавливаться и задумываться тем более. В конце концов, Эйн не позволял себе этого, когда выбрался из плена, не позволял, когда узнал, что невольно сдавал Рьярре информацию о Сопротивлении эти два года.

Что, скорее всего, стал причиной смерти Меррика.

Он шел вперед, иногда спотыкаясь, иногда через силу.

А тут вдруг…

Сломался?

Мысль отдалась холодком внутри.

Эйн понятия не имел, что с ней делать.

Мара достала из скрытого стенной панелью шкафа большое пушистое одеяло, бросила на кровать, наклонилась поправить. Эйн проследил взглядом изгиб ее узкой спины, беззащитные выступы лопаток, соблазнительные округлости задницы. И фыркнул:

— Ты исцелишь меня сексом?

Она выпрямилась, посмотрела с сомнением:

— Нет. Не думаю, что это возможно.

— Ну, я мог помечтать.

Он первым забрался в постель, укрылся одеялом. Мара скользнула следом.

«Что ты делаешь? — подумал он. — Какого черта торчишь со мной здесь, вместо того, чтобы идти работать? У тебя же забот по горло».

Он не сказал этого вслух. Боялся, что она и правда одумается и уйдет.

— Я не понимаю тебя, Габриэль, — со спокойной, нечеловеческой честностью призналась она. — Ты не хочешь секса. Ты эмоционально уязвим и расстроен, но ведешь себя так, словно все в порядке.

— Может, я просто надеюсь, что, если достаточно долго притворяться, это в конце концов станет правдой. Убого да? — он помолчал, потому что не хотел говорить это вслух, а потом все же признал. — Я ее боюсь. Ее, ее долбанного кнута, а больше всего собственного страха. Беспомощности. Нет ничего гаже беспомощности. Наверное, только тот момент, когда сам, добровольно начинаешь… — он замолчал, потому что не смог продолжить сразу, — сам начинаешь уступать.

Мара не знала, как это. Никогда не испытывала такой беспомощности, но она слушала и не пыталась судить. Эйн был ей за это благодарен.

— Уступать проще. И когда понимаешь это… ломаешься. А потом оглядываешься назад и не можешь поверить: неужели это было настолько легко?