Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Но оказалось, не все еще в нем умерло. Леннер об этом почти жалел. Было бы проще ничего не чувствовать.Убивать, убивать, и чтобы этого хватало.
У мелкой дрожали губы, слова получались скомканные.
Зато на экране они возникали уже ровными строчками.
«Загадка. Нужно нажать одновременно. Каждому свой замок».
Формы для ладоней появились на экранах — одна ладонь белая, другая голубоватая.
— И в чем проблема? — небрежно сказал Леннер, усмехнулся. — Говори, какой нажимать. Уж с синхронностью проблем не будет.
Она медленно перевела взгляд с одного экрана на другой.
Медленно показала на тот, что был дальше от последней двери:
«Твой».
Леннер пошел к нему, пожал плечами:
— Ладно.
Не думал, ни о чем. Даже о дочке.
— Ну, что… на счет три? Раз, два…
«Стой!»
Это слово он уже начал узнавать, почти ненавидеть.
«Я ошиблась. Наоборот».
— Наоборот так наоборот.
Он помедлил, чуял загривком — опасность, невольно напрягался, готовясь к действию.
Протянул руку и занес над виртуальным экраном.
Мелкая обернулась к нему, заглянула в глаза.
Интересно, что она там высматривала.
Леннер рассмеялся.
Подумал: идиотский же поступок.
Даже для него — совсем идиотский.
У мелкой блестели глаза. Или же так просто казалось.
— На счет три, — фыркнул Леннер.
Подумал, как же это было легко. Просто сделать, как она сказала.
Мелкая кивнула.
Он отсчитал сам:
— Раз, два, три.
Одновременно они прижали к экранам ладони.
— Почти все, — сказала Мара. На экране Эйн видел Леннера и мелкую герианку, они говорили. Ее слова было видно.
Его — превращались в мешанину герианских знаков.
Эйн заставил себя отступить на шаг:
— Все или нет, от меня уже ничего не зависит, да?
Он пытался сказать это как обычный факт. Небрежно, равнодушно.
Не вышло, конечно. С Марой ему никогда не удавалось быть равнодушным. Да и знала она его слишком хорошо, видела изнутри, все уродливые стороны, все слабости.
— Да. От тебя и от меня, — сказала она. — Ничего не зависит.
Он отошел к дальней стене, приготовился быть зрителем. Подумал: сможет ли? Ждать и оставаться в стороне было намного тяжелее, чем действовать.
— Ненавижу зависеть от Леннера, — сказал Эйн, просто чтобы разогнать гнетущую тишину. — Ненавижу это блястово Испытание, ненавижу…
Он не договорил, и Мара спокойно спросила:
— Меня?
— Нет, себя. За бессилие.
Прозрачная стена рухнула сверху со скоростью гильотины. Стоял бы Леннер под ней — располовинило бы вернее лазерной струны. Но он был у самой двери.
А мелкая — в дальнем конце отсека.
Стена их просто разделяла.
Армированный прозрачный пластик, стандартный, такой же как был в их тюремном боксе.
Медленно начали раздвигаться двери, которые отделяли Леннера от малыша Эйна и его герианки, медленно начал опускаться потолок над Кирой.
Леннер смотрел только на нее. Хотел рассмеяться, как все по-идиотски получилось.
Она отошла к стене, сползла по ней вниз, без сил, запрокинула голову.
Она знала, знала, что так будет.
Леннер заржал, потому что — вот оказывается, что было на экранах. Только один выживает и идет дальше.
Второго медленно давит.
Леннер спрашивал у герианской суки: как думаешь, как это, умирать под завалами.
И она устроила ему демонстрацию.
Мелкая могла бы выжить, собиралась, указала Леннеру поначалу на замок, который в результате нажала сама.
Что-то заставило ее передумать? То же, что заставило ее вернуться, когда он попался в ловушку.
— Ты хорошо прошел лабиринт, человек, — сказала эйнова герианка у него за спиной. — Я здесь. Ты хотел меня убить. Приступим?
Он не обернулся к ней.
Продолжал посмеиваться, от самого себя, от всей ситуации целиком.
А потом со всей дури саданул кулаком по армированному пластику.
Потом еще и еще.
Потолок опускался.
— Оставь ее. Она уже мертва, — сказала герианская сука. А бесстрашный лидер молчал у нее за спиной.
Что же ты молчишь, малыш? Ты же не такой, ты не дашь ей раздавить ребенка.
Но, похоже, малыш Эйн уже растерял остатки человечности.
Не вмешивался.
Леннер бил в пластик, оставляя кровавые разводы на прозрачной поверхности.
Мелкая сидела сжавшись в углу, закрыв лицо руками.
Леннер видел, как ее трясет.
Столько раз представлял смерть дочки, находил в этих мыслях и ненависть и силы.
Сука-герианка говорила, что изменит его.
Да, да, проклятая мразь точно знала, что справится.
После такого он точно бы не остался прежним.
— Что ты делаешь, человек? — спокойно спросила она. — Это просто герианка, это не твоя дочь.
Леннер обернулся к ней, растянул губы в ухмылке.
— Сейчас, сука, ты скажешь мне, как убрать эту блястову перегородку.
Ты скажешь, скажешь, мразь, потому что иначе…
Потому что иначе — все.
Леннера раздавит вместе с мелкой, раздавит вместе с его проклятым беличьим колесом.
Кира говорила: я хочу жить.
Мелкая, лживая…
А скоро будет мертвая.
— Перегородку нельзя убрать, — сказала Эйнова герианка. Бросила ему нож. — Так будет проще. Ты же хотел сделать мне больно. Это твой единственный шанс.
Леннер ухватился за рукоять, саданул лезвием по пластику — оставил тонкую едва заметную царапину, резанул еще и еще. Как безумный, удары отсчитывали время.
Мелкая вдруг открыла глаза, бросилась к стеклу — прижала к нему ладонь.
