Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Хорошо, Габриэль. Положи веревку на стол. И раздевайся. Не торопись, я хочу на тебя посмотреть.

— Так себе зрелище. Ничего особенного, — с усмешкой отозвался он, но сделал, как Мара сказала.

— Ты споришь со мной. Три удара ремнем за это, — спокойно заметила она, а Эйн замер. Возбуждение внутри всколыхнулось волной, смешалось с уколом страха.

Эйн медленно потянулся к футболке — взял ее в сантех.блоке чистую, вместе с остальной одеждой, должно быть Мара постирала, когда проснулась, потому что и сама теперь была в чистом. Эйн потянул низ футболки вверх, хотел изобразить сексапильность, но почувствовал себя глупо. И в результате просто снял, оглянулся, глядя, куда положить.

— На стол, — ровно сказала Мара.

— Если Леннер нас застанет, у него будет праздник.

— Не будет. Он нас не застанет. Теперь ремень, и отдай его мне.

Эйн расстегнул пряжку, вытащил ремень из шлевок, протянул ей. Мара сложила ремень вдвое, щелкнула, и звук сам по себе был как удар.

Эйн замер, чувствуя, как холодок прошелся вдоль позвоночника. И как тесно вдруг стало в штанах.

— Не боишься переборщить? Может, назначим стоп-слово? — предложил он, стараясь, чтобы прозвучало небрежно.

— Я не знаю, что это такое, — отозвалась Мара, потом потянулась к его сознанию и выцепила напрямую. Эйн только тогда понял, что подпустил ее ближе, чем обычно. Перестал закрываться. — Понимаю. Оно нам не понадобится, Габриэль. Если тебе будет плохо, я почувствую.

Она подошла к нему близко, так близко, что Эйн мог чувствовать тепло ее тела:

— Я причиню тебе боль. Сделаю тебя беспомощным. И тебе понравится. Но я никогда не причиню тебе вреда. Веришь мне?

— Да.

Да, он ей верил.

— Раздевайся полностью.

Она была полностью одета, и следила за каждым его движением. В квартире было прохладно, Эйн чувствовал, как обдувает разгоряченную кожу воздух, и казалось, что внутри разгорается огонь.

— Хорошо, — сказала Мара. — Ты очень красивый, Габриэль.

Он недоверчиво усмехнулся, и она добавила:

— Повтори это.

Он почувствовал, как слова застряли в горле. Молчал слишком долго.

— Еще два удара ремнем за непослушание, — сказала Мара. — Говори, пока их не стало пять.

Он облизал губы, голос казался чужим, когда Эйн произнес:

— Я… я не могу это сказать.

— Пять. И еще три. Уже восемь ударов, Габриэль. Говори, пока их не стало десять.

Он выдохнул, заставил себя кивнуть и сказал почему-то очень тихо:

— Я красивый.

— Ты сильный, и хрупкий. И я люблю тебя. Повтори.

Ее голос обволакивал, проникал глубже, чем любое прикосновение, стискивал сердце ласковой ладонью.

— Я сильный… — он запнулся, не смог сказать про слабость. И закончил. — И ты меня любишь.

Она запустила пальцы в его волосы, погладила ласково, улыбнулась:

— Так хорошо, Габриэль. Тебе будет так хорошо, ты даже не представляешь. Мой Габриэль.

Ее пальцы сжались у него в волосах, медленно, сильно, Мара потянула его вниз, и Эйн наклонился над столом. Уперся руками в столешницу. Мысли утекали, как вода в песок, растворялись в возбуждении и уверенности — можно отпустить себя, довериться Маре и принять все, что она собиралась делать.

Просто наслаждаться — ее уверенностью, лаской или болью. Всем, чем была для него Мара.

— Десять ударов, Габриэль, — она смаковала его имя, каждую букву ласкала голосом. — Но мы начнем не с них.

Ее ладонь с силой опустилась на его задницу, звонкий звук шлепка отразился от стен.

Эйн почувствовал, как внутри все сжимается от удовольствия и от стыда. Место удара горело. Жар разливался по всему телу.

— Это унизительно.

— Нет, — спокойно, непривычно мягко отозвалась Мара. — Нет ничего унизительного в том, как ты открываешься мне. Ничего унизительного или постыдного между нами.

Она ударила снова. Звук был резким, как выстрел из старомодного оружия.

— Ничего постыдного, Габриэль. Только ты и я. И то, что я могу с тобой сделать. Повтори.

— Ты и я, — его голос прозвучал хрипло, низко. Показался чужим. — И то, что ты будешь со мной делать.

Мара наклонилась к самому его уху, прикусила совсем легко и выдохнула:

— Хороший мальчик.

Каждый новый удар был сильнее предыдущего, отдавался внутри, и Эйн не понимал, почему чувствовал их так остро. Задница горела, боль будто накапливалась, постепенно. Эйн привык терпеть, собирать волю в кулак, действовать, наплевав на раны. И только с Марой болью можно было наслаждаться. Она прошивала возбуждением насквозь, и стояло у Эйна до боли.

Мара чередовала удары — выше и ниже, делала паузы, и гладила следы ударов когтями, будто восхищалась своей работой. В такие моменты Эйн стонал, срывался на вскрики.

Метался между желанием попросить еще, и крикнуть «хватит».

— Мара… — он сам не знал, что сказал бы, но она ударила снова, намного сильнее, чем раньше, и Эйн содрогнулся, захлебнулся ее именем.

Она провела ладонью по его заднице, и даже простое прикосновение жгло как огнем:

— Тише, Габриэль. Ты решил мне подчиняться, и ты будешь подчиняться, пока я не закончу, — она наклонилась ниже, зарылась носом в его волосы, шепнула мягко, с угрозой. — Или я сниму с тебя шкуру.