Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Мне никогда, — мягко, доверительно шепнула Леннеру Мара, — не будет больнее, чем тебе.

Он отстранился, фыркнул, будто хорошую шутку услышал, а потом провернул нож у Мары в ране.

Крик — высокий женский крик — отразился от стен, и казалось, воздух еще звенел после того, как Мара обмякла.

Она не выживет, подумал Эйн. Без герианской мед-капсулы ее не спасет никакой врач, но он даже не знал, осталась ли медкапсула на Земле. Могла ли помочь Рьярра? И успела бы.

— Может, ты права, детка, — Леннер принялся поглаживать рукоять ножа. — И тебе не будет больнее, чем мне. Но давай проверим.

Это шанс, Габриэль, — шепнула ему Мара. — Твой шанс. Не упусти его.

— Хочешь сделать ей больно, Леннер, придется марать руки об меня, — сказал ему Эйн. — Она не боится боли. Но за меня ей страшно. Она меня любит.

«Ну, же, — подумал он. — Подойди ко мне, просто проверь. Хотя бы несколько метров, и когда ты свалишься, я смогу дотянуться до тебя и найти ключи».

Леннер повернулся к нему, посмотрел как на любопытного жука, а потом рассмеялся в голос, заржал громко и обидно, до слез.

В тот момент к боли и решимости действовать Мары примешалось новое чувство. Ей было за Эйна стыдно.

— Малыш-малыш, — ублюдок отсмеялся, утер выступившие на глазах слезы. — Иногда я гадаю, и с какой же блясты ты подался в солдаты? Стал бы комедиантом, зашибал бы бешеные деньги.

Потом он посмотрел на Мару снова, усмехнулся:

— Серьезно, красотка? Ты трахалась с этим?

Мара кашлянула, и отвела взгляд:

— Да, он очень мне дорог.

Даже Эйн ей бы не поверил, а он чувствовал, что она сказала правду.

Леннер рассмеялся снова:

— Вам бы дуэтом выступать. Вот только сдается мне, малыш, что все в точности наоборот, — он все же отошел от Мары на шаг, повернулся к Эйну. — Ты запал на герианскую суку, как безмозглый щенок. И теперь пытаешься спасти ее, как можешь. Подставиться самому, перетерпеть боль. Безмозглый героизм, конечно, но в фильме смотрелось бы неплохо.

Он обернулся к Маре, резко, неожиданно, выдернул из нее нож и снова воткнул. Она взвыла.

— Шшш, — ласково шепнул ей Леннер. — Ну, тише, тише, детка. Все хорошо. Папочка отлично обращается с ножом. Я знаю, ты думаешь, что умираешь. Ведь столько ран, да еще и таких страшных. Вдруг ты истечешь кровью? Не бойся, я воткнул нож на прежнее место. Я очень точный.

Мара стонала и дыхание у нее сбивалось, хрипело. На губах выступил черный.

А потом она оскалила зубы в улыбке:

— Как ее звали? Твою дочь. Ты никогда не называешь ее по имени. Скажи, ты помнишь, как ее звали?

Леннер замер, будто она его ударила. На крохотную долю секунды, но Эйн заметил. И Мара тоже.

Ей было больно, чернота и беспомощность наползали на ее сознание, как пелена, и она цеплялась за реакцию Леннера — потому что, как и с Крысой, видела, что попала. Что сумела сделать больно.

Что ты творишь? — спросил ее Эйн. — Он разозлится. Он не отойдет от тебя, пока ты жива.

Верь мне, Габриэль. Так надо, — прошелестело в ответ.

Леннер ударил ее, походя, наотмашь:

— Неправильный ответ, детка. Сейчас в вопросы играю я. Где остальные серые суки? Сколько вас еще на Земле, и как вас найти?

Мара сплюнула кровь, улыбнулась растягивая выпачканные черным губы:

— Ты называешь меня как ребенка. «Детка». Я похожа на твою дочь?

Он ударил ее снова, уже без заминки:

— Неверный ответ, красотка.

Она зашептала, быстро, сквозь боль:

— Помнишь ее лицо? Или ты забыл.

Он ударил снова, так же походя, как и раньше, но было в этом что-то… напряженное, отчаянное.

Образ, мысль скользнула от Мары к Эйну — фрагмент ее сознания — то, что она видела в Леннере. Запутавшегося мужчину, которому нужна была помощь. Уязвимость и слабость.

И то, что Мара могла использовать.

— Ты не узнал… бы ее. Не узнал бы, если б увидел.

— Заткнись!

И то, что Эйн должен был ему сказать.

Слово в слово, Габриэль. Это важно.

Эйн сделал вдох и произнес четко и громко — как выстрел в закрытом помещении. Прямо в цель:

— Леннер, она бы тебя не узнала.

Тот развернулся к нему, и в лице, в зверином оскале уже не оставалось ничего человеческого. Леннер готов был кинуться, разорвать Эйна голыми руками. И в момент, когда он оказался рядом, Мара произнесла тихо, как приговор:

Габриэль, возьми мою боль.

Он распахнул ей сознание, и взвыл, от того, как вспыхнула агония внутри — раскаленная лава в животе, которая жгла изнутри.

Перед тем, как отрубиться, Эйн успел увидеть только, как с глухим стоном рухнул на пол Леннер.

Его разбудил голос Мары, обрывки мыслей, рассыпающиеся, пропитанные болью и слабостью. Мара умирала, чувствовала это.

Эйн со стоном открыл глаза. Леннер все еще валялся в отключке.

Габриэль… мало… у меня мало времени.

Он кое-как подполз к Леннеру, оковы не позволяли отодвинуться от стены дальше нескольких метров, но и их хватило.

Леннер был без сознания, из носа и ушей текла кровь, но он все еще дышал.

Эйн перевернулся, с трудом нащупал браслет личного компа ублюдка, смог активировать. Программа управления кандалами была на рабочей панели. Хоть что-то хорошее.