Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Когда Эйн подчинился, сила — та самая, которая заставила Хэнка вырвать себе сердце — пришла легко и привычно. Но он сразу почувствовал разницу. Усталость, будто невидимая стена отсекала часть волны, что поднималась изнутри. Больше не заходилось сердце, не раскалывалась голова. Эйн чувствовал, что такая эмпатия была почти комфортной.
Он ударил, и сила врезалась в Салею, та вздрогнула, зашипела сквозь зубы.
Эйн усмехнулся.
— Не нравится, когда бьют тебя?
Она резко отвернулась и пошла прочь из зала, бросила не оборачиваясь:
— Следуй за мной. Нам надо поговорить.
И все удовлетворение от мысли, что он отплатил Салее за издевательства, исчезла, как и не было. Эйн как-то сразу понял, что ничего хорошего она ему не скажет.
Салея привела его в крохотный бокс для инвентаря рядом с тренировочным залом, кивком указала на кресло перед собой:
— Садись, человек, ты устал.
— Если ты планируешь нависать надо мной, я лучше постою.
Салея молча отошла к стене, к одному из тренажеров, опустилась на сиденье:
— Сядь. Я не стану нависать.
Он помедлил, опустился в кресло, расслабленно положил руки на подлокотники:
— Итак, у тебя плохие новости, — сказал он спокойно. — Про эмпатию.
— Не плохие, — равнодушно поправила Салея, оглядела его с ног до головы, будто оценивая: мог Эйн ее понять, заслуживал ли объяснений. — И не хорошие. Я ошибалась на твой счет, проблема не в контроле.
Эйн выдохнул протяжно, потер лицо ладонями:
— Как же вы задолбали со своими герианскими заморочками. Сначала проблема в эмпатии Мары, потом не Мары, потом выясняется, что моей. Потом, что я сдохну, если не научусь ее контролировать. А теперь дело вообще не в контроле. Вы бы определились уже.
Салея зашипела, подалась вперед:
— Этого не должно быть. У тебя не должно быть силы. Такого никогда не случалось. И ты ждешь, что мы сразу сможем тебе все объяснить?
Эйн помолчал, потом кивнул, принимая ее правоту:
— Справедливо. Хорошо. Проблема не в контроле. Тогда в чем?
И наступила очередь Салеи молчать. Он не подгонял, потому что уже ко всему был готов.
— Дело в разнице сил, — сказала наконец она. — То, что ты знаешь об эмпатии, ты почерпнул из разума Телуры.
— Ага, вместе с ее силой, помнишь? С этого все началось, — напомнил он.
— Телура — стальная дева. Она привыкла использовать силу, как стальная дева. Ее эмпатия — это ментальный крик, который проецирует боль. Просто, прямолинейно, поверхностно. Вызывает обычную физическую боль. Сила дев любви отличается — это не крик, это шепот. Зов, который обращается глубже, и действует не только на чувства, на эмоции, на… — она произнесла какое-то слово на герианском, шипящее с двойной «т», которое Эйн не разобрал. Потом поморщилась и добавила. — У людей нет такого понятия. На «жажду»? Жажду чувствовать, быть с кем-то связанным, отдавать.
— Любить, — угрюмо сказал Эйн. — На потребность любить действует эта дрянь. Повезло, наверное, социопатам. Им ваши девы любви не страшны.
— Не важно кто, — равнодушно, с абсолютной уверенностью отозвалась Салея. — Сила девы любви подействует, так она устроена. Тот, кто чувствовал раньше, тот, кто не знал, что это такое — будут любить и отдавать.
Ага, а если ударить в полную силу, какой-нибудь еще ублюдок отдаст Эйну сердце. В буквальном смысле.
— Ты, человек, используешь свою силу, как Телура, потому что не умеешь иначе. Проецируешь шепот как крик. И он тратит слишком много сил, может убить тебя. Дело не в контроле, ты разрушаешь себя сам.
Что-то было в том, как она говорила. Что-то важное. Личное, от чего Эйн внутренне подбирался — чувствовал слабину.
И сопоставлял факты: Салея должна была стать девой любви, училась этому. А потом стала стальной.
Мара считала, что это решение приняли в Интернате.
Но Эйн смотрел на Салею, и задавался вопросом: что, если нет. Что, если она захотела сама, постаралась превратить свой шепот в крик.
Ее считали не слишком сильной — по меркам Мары, Льенны и Рьярры.
Что, если ей тоже приходилось кричать вместо шепота? И сила ее была совсем другой.
— Ты такая же, — сказал он. И она вздрогнула. — Дева любви, которая использует эмпатию как стальная. Ты только кричишь потише.
Он увидел, по глазам увидел момент, когда ей стало страшно.
Эйн отпрянул еще до того, как она ударила. Интуитивно понял — опасность, нужно защитить себя — и когти Салеи вспороли воздух у него перед лицом, Эйн перехватил ее руку своей, механической, вывернул.
Салея дернулась, вырываясь — игнорируя, что вот-вот сломаются кости, и он рявкнул:
— Хватит!
Его слова стало приказом и импульсом эмпатии — сила была на поверхности, ощущалась совсем близко, и Эйн вложил ее инстинктивно, не задумываясь. В ушах зашумело, на мгновение потемнело перед глазами, но он не упал, зашипел сквозь зубы пережидая приступ слабости.
Салея обмякла тяжело дыша, только прохрипела сквозь зубы:
— Человек.
У нее это звучало как ругательство.
— Хватит, — уже нормально повторил Эйн, протяжно выдохнул и отпустил ее. — Я извиняюсь. Зря это сказал. Уймись.
