Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Любая новая боль играла в минус.

— Помнишь, как это было? — Эйн сглотнул, потому что помнил сам, и помнил в деталях. Как выл, и как было больно. — Вот этот первый момент, когда я лежал перед тобой. Целый. Ты меня еще не тронул. Я еще не знал, что буду орать для тебя, что ты станешь всем моим миром. Помнишь, тот момент, когда ты почувствовал себя… всемогущим?

Он надеялся, что угадал правильно, что жмет на те кнопки. И что Лаури не сорвется сразу.

— Но тогда я был целым, — шепнул Эйн. — Восстанови меня. И повторим. И все будет еще лучше, чем в прошлый раз.

Он попытался вложить в слова эмпатию, хотя бы намек на нее, шепотом.

Не знал, получилось ли.

Взгляд у Лаури был темный, тяжелый. Одуревший от мыслей о насилии.

И Эйну вдруг пришло в голову: Ойлер был таким же? Он так же плыл от насилия, от чужой боли?

Галлара их такими сделал?

Лаури протяжно выдохнул, ткнулся носом Эйну в щеку, как щенок, а потом отстранился:

— Да. Да, я тебя восстановлю.

Он подхватил Эйна легко, как игрушку, понес к двери в конце грузового отсека. И она отъехала в сторону при его приближении.

За ней оказалась каюта управления.

Такие делали на грузовых полетниках дальнего следования — размещали места для сна, ставили пищевой модуль. Даже душевая кабина там была.

И Эйну вдруг нестерпимо захотелось помыться. Смыть с себя память о боли, кровь и остатки геля из медицинской камеры.

Лаури уложил его на узкую лежанку, сам лег рядом и втиснул своим телом в перегородку. Обнял, как ребенок мог бы обнимать любимую игрушку.

Эйну стало не по себе.

Лаури ощущался как машина, как механизм — жесткий, опасный. Равнодушный робот, который мог перемолоть кости Эйна в труху.

Но этот механизм дышал, излучал тепло. Мог думать и хотеть — и хотел разобрать Эйна на части.

Сделать ему так больно, как только возможно.

Эйн сглотнул, заговорил и спросил, чтобы отвлечься от мыслей:

— Не боишься, что Галлара найдет? Летим мы не особо быстро.

Грузовые полетники дальнего следования ценились за надежность и вместительность, не за скорость.

— Он не будет искать здесь, — безразлично отозвался Лаури. — Это стандартный рейс. Он следует по маршруту.

Эйн фыркнул:

— Спорим, Галлара навесил на меня маячок. Он бы не оставил ценный экземпляр без бирки.

— Твой чип, — Лаури пожал плечами. Эйн почувствовал движение. Хотел бы отодвинуться подальше. В идеале на другой континент. Но за спиной была стенка. — Я его снял. Он улетит на Герию.

— Вы планируете еще одну атаку? — Эйн мысленно потянулся к Маре. И на сей раз уловил присутствие. Слабое, но оно было. Даже можно было уловить направление.

— Диверсию, — голос Лаури звучал безразлично. — Во Дворце еще остались агенты.

Эйн жалел, что не может передать этого Маре.

— Все пытаетесь избавиться от Императрицы? — Эйн хмыкнул. — Она вам сильно мешается, да? Эй, а ты ведь ее никогда не видел.

— Мне все равно, — сказал Лаури. — Галлара и Совет хотят войны. И создали меня. Но мне все равно. Я хочу только тебя.

Эйну стало не по себе от того, как это прозвучало. И он не знал, что хуже — что Лаури хотел его разрезать, или что за этим могло стоять и другое «хочу».

— Ты меня уже получил, — сказал ему Эйн. Нужно было усыпить его бдительность, дождаться, когда восстановится эмпатия и ударить. — Теперь осталось починить, чтобы продолжить игры.

— Это не игра, — сказал Лаури. — Ты важен. Ты важнее всех. Мне на все было наплевать. На войну, на Галлару. А потом появился ты.

Это звучало как признание в любви. И от того становилось еще поганее. Что этот психопат действительно принимал свои вывернутые, абсолютно отбитые желания за любовь.

— Думаешь, мы и правда сможем так просто улететь? — Эйн рассмеялся. — Галлара перевернет всю Землю и Герию, но найдет нас. Он же считал тебя своим успехом, удачным экземпляром. А ты от него сбежал, как Ойлер. О, это будет личное.

— Он будет искать не там, — спокойно отозвался Лаури. — Сначала обнаружит пропажу. Потом прочешет всю базу. Проследит твой чип до Герии. Потом начнет искать на Земле. А мы вернемся на базу. Которую он уже обыскал.

Эйн почувствовал, как пересыхает в горле. Лаури серьезно? Он действительно собирался укрыться прямо под боком Галлары, на их базе?

Это… это звучало как план, который мог бы предложить Ойлер.

Похоже, не сильно их линии отличались.

Лаури медленно выдохнул, прижался губами к макушке Эйна и шепнул:

— Мы вернемся. Не просто на базу. В ту самую операционную, где я впервые тебя любил. К тому самому столу и тем самым инструментам. Здорово, да? И я снова буду тебя любить. Порез за порезом и кусок за куском…

Эйн, кажется, никогда столько не говорил. Он трепался обо всем и ни о чем, рассказывал про детство, про мать. Про ребят из «Коршуна», про первую войну и про первую операцию. Перескакивал с трепа о еде, на любимые фильмы и книги.

И горло болело, саднило, но он упрямо выталкивал из себя слово за словом.

Потому что, когда он останавливался, Лаури начинал трогать снова — скользил когтями по коже, и взгляд его тяжелел, плыл.