Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Эйн видел — каждую секунду видел, как сильно тому хотелось резать, делать больно. Снова оказаться в операционной и снова чувствовать себя всемогущим.
Внутри у Эйн отсчитывал время. И надеялся, парадоксально надеялся, что вернется эмпатия. Или что почувствует Мару.
Что произойдет хоть что-нибудь.
Он не мог позволить себе дать слабину. Не мог позволить себе сорваться, потому что закончилось бы это истерикой, убогой и бессмысленной.
Но каждый раз хотя бы на мгновение прикрывая глаза, он видел отблески на медицинских инструментах и красную-красную кровь. Свою кровь и куски мяса, которые тоже когда-то были его.
Завывая от боли на операционном столе он боялся только Галлару.
А теперь вот пришел запоздалый ужас — новый, совсем другой.
Эйн лежал на узкой койке в кабине. И обнимали его руки, которые всего несколько часов назад отрезали от него куски.
Казалось, от них до сих пор исходит отвратительный запах крови.
Когда заканчивались темы для разговора, Эйн заставлял себя спрашивать:
— Галлара много вас сделал? Таких как ты.
Лаури отвечал ему равнодушно, без интереса. Наклонялся, втягивая запах Эйна, как наркоман, который затягивался дозой, а потом выдыхал.
Дыхание щекотало шею, и Эйну хотелось содрать это ощущение вместе с кожей.
— Несколько тысяч, — говорил Лаури. — Около трети забраковали.
— Но не тебя, ты оказался умнее, — сказал Эйн, сглотнул — горло горело. Но нельзя было долго молчать.
— Многие оказались умнее, — Лаури отвечал спокойно и безразлично. — Это не трудно. Мы показали то, что от нас хотели. И нас оставили жить.
Он улыбнулся и добавил:
— У меня ничего не было. Мне ничего не было нужно. Пока я не полюбил тебя.
Эйн представил — еще пара тысяч таких, как Лаури. Таких же психов, таких же садистов, которые убивают, потому что наслаждаются этим.
— А остальные, — хрипло спросил Эйн. — Они бы тоже могли полюбить?
Лаури смотрел на него немигающим, тяжелым взглядом, взглядом, который словно бы резал Эйна на части.
— Да. Мы одинаковые, — и тут же он добавил. — Но я тебя не отдам. Ты только мой.
Эйн не смог ему ответить, побоялся, что сорвется.
И в красках представил, что вся эта толпа механических маньяков, которых наштамповал Галлара, найдет себе себе по «любви» среди людей. И устроит на Земле резню, какой никогда не было.
Эйн дернулся — не смог сдержаться — и Лаури тихо шепнул:
— Шшш, все хорошо. Я рядом.
Эйна затрясло. Он пытался взять себя в руки, изо всех сил цеплялся за мысли о том, что должен держаться. Бляста, терпеть, солдат, ты же еще живой! Не смей, не перед этой тварью…
Но контроль ускользал, паника захлестывала с головой…
Он бы сорвался, но в бушующем море эмоций вдруг мелькнул отголосок чувства. Как единственный проблеск, за который Эйн уцепился, как за якорь.
Эмпатия.
Только отголосок силы. И раньше Эйн ее не чувствовал, не осознавал, как в этот раз.
И теперь бы пропустил, если бы не надежда, отчаянная, последняя надежда на силу, без которой ему было не спастись.
Он впервые почувствовал, как эмпатия восстанавливается — он еще был очень слаб, не мог использовать импульс.
Но у него было время, чтобы набраться сил.
— Говори, — сказал ему вдруг Лаури. И Эйн стиснул зубы, потому что до дрожи хотелось ударить в ответ уже сейчас. И увидеть, как этот урод вынимает себе сердце. — Мне нравится твой звук. Лучше крики, но слова тоже подойдут.
Он осторожно сжал механическими пальцами загривок Эйна. А казалось, что тисками сдавило — не больно, аккуратно. Пока аккуратно.
— Просто задумался, — отозвался Эйн. Сглотнул. — О чем тебе рассказать?
Казалось, за последние часы он уже обо всем ему рассказал — обо всем, кроме секретной информации.
— Про мать, — сказал Лаури. — Это интересно. У меня ее не было.
— У тебя и отца не было, — Эйн хмыкнул. Подумал, что вообще не представлял мелкого илирианца с родителями. Не представлял, что такой, как Лаури мог бы получиться в семье. Даже самой отбитой.
— Есть Галлара. Он создатель, это почти то же самое.
Не было это тоже самое, даже близко.
Но Эйн не стал спорить, заговорил про мать — мелкие, неважные факты. Вспоминал, как в детстве едва не угодил под приземляющийся транспортник, успел отбежать только в последний момент и разбил коленки. Мама потом схватила его в охапку и долго ругалась, трясла его за плечи, выговаривала, что так нельзя.
А под конец разрыдалась.
В последние годы Эйн редко о ней вспоминал. После армии они как-то особо не общались. После войны с герианцами тем более — Эйн связался с Сопротивлением, почти все прошлые контакты оборвал, чтобы не подставлять.
— Это глупо, — безразлично сказал Лаури. — Она сама оставила тебе слабые ноги. Могла бы заменить на ларралы. Ты бы не пострадал. Хорошо, что у меня не было матери. Я стал бы такой же слабый, как ты.
И Эйн в который раз подумал, что нет — илирианцев он никогда не поймет. Не захочет понимать.
Но Лаури вдруг добавил:
— Расскажи о ней еще. Это глупые истории, но почему-то мне нравится их слушать.
