Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— И что теперь? — ее кто-то толкнул, но она устояла на ногах.
Ответить Леннер не успел.
Что-то загрохотало, пол под ногами задрожал и потом неторопливо начала крошиться часть стены.
Кто-то закричал, люди отпрянули в стороны, и в образовавшемся провале Леннер увидел металлический манипуляторы огромной химеры.
Идти на смерть оказалось весело.
Ойлер намурлыкивал под нос песенку о любви, улыбался, и представлял, как разбирает приятеля Эйна на куски. Вконец оборзевшего приятеля Эйна, который отправлял его умирать ради кучки незнакомых людей.
В фантазиях Ойлер срезал с него эту бесящую уверенность вместе с клочками кожи. Она облетала как шелуха.
«Приятель Эйн, если бы я прямо сейчас тебя убил… как бы ты на меня посмотрел?»
От собственных мыслей хотелось смеяться.
В песенке о любви пелось про поводок. Про зависимость. Про готовность на жертву.
А внутри Ойлера кипела веселая ярость, билась в такт навязчивой мелодии. Он иногда касался когтями браслета принадлежности, отстукивал по металлу ритм.
Люди считали любовь, привязанность чем-то важным. Раньше это только веселило. А оказалось все до крайности примитивно.
Ойлер представлял, что приятель Эйн улетит с милой, убьется глупо и бессмысленно, и уже нельзя будет ничего объяснить, ничего доказать, что от них останутся только тела, как сломанные игрушки… Представлялось, что сам Ойлер останется жить, и думать-думать-думать каждый день: а могло ли сложиться иначе?
Поводок и зависимость.
Люди несли бред, как больно и страшно терять — пафосный и глупый — и смешнее него было только то, что они оказались правы.
На воздушном причале ждал скайлер и вытянутый металлический кейс — часть Врат, с которой Ойлеру предстояло умереть в обнимку.
«Ты должен выжить», — как уверенно говорил это приятель Эйн. С таким убеждением, будто знал точно.
Но Ойлер видел отчеты: «численность вражеских войск». И хотелось подтащить Эйна к себе, спросить у него — шепнуть ласкового и доверительно: ты считаешь меня неуязвимым, приятель Эйн?
Как сладко было бы срезать с него кожу, научить его бояться, показать ему — кем Ойлер был на самом деле.
Как жаль, что срезать с него кожу, означало его потерять. И потерять их с милой было страшнее, чем рискнуть жизнью.
От-вра-ти-тель-но и убого.
Как и то, что приятель Эйн тоже привязался.
«Ты будешь по мне горевать?»
Представлять его безутешным было приятно.
Ойлер снова подцепил браслет когтями.
Ларралы Галлары слушались как родные. Настоящее произведение искусства и подарок приятеля Эйна.
Ойлер вскочил на воздушный причал и подхватил кейс с частью Врат.
Где же ты, приятель Эйн? Где моя сцена трагичного прощания?
Вдруг без нее я передумаю улетать?
Ойлер прошелся пальцами по металлическому кейсу. А ведь можно было бы сломать, раскрошить под пальцами.
И никто никуда не полетит.
Конечно, приятель Эйн именно тогда и появился на платформе. Словно по сигналу ручного режиссера.
Ойлер ждал слова прощания. Губы сводило от улыбки. От желания заорать: я не хочу умирать в твоей войне. Не хочу, чтобы меня использовали.
Не хочу, чтобы ты дергал меня за поводок всегда, когда тебе удобно.
Приятель Эйн казался усталым, будто потухшим. Напоминал чем-то мертвого. И на такого на него было трудно злиться. И зашел с козырей — протянул руку и сжал ларралом запястье Ойлера.
Забавно: два подарка.
Ларралы Галлары были чувствительнее, чем Ойлер обычно настраивал под себя. Очень точно фиксировали текстуру и давление пальцев.
— Готов?
Линзы глаз Ойлера были сонастроены с личным компьютером, не нужно было вызывать виртуальные экраны, чтобы видеть проекции. И управлять.
Например, сделать снимок: он поймал удачный кадр. У приятеля Эйна было до смешного глупое выражение лица — приоткрытый в разговоре рот.
— Просто из любопытства, как ты себе это представляешь? Приятель Эйн, думаешь, я просто пролечу мимо войск Илирии, докопаюсь сквозь все обломки до нижних ярусов и спасу людей? Так все будет?
Да, делать ему больно было приятно. Какая-то часть Ойлера впитывала то, как тот стиснул зубы, на мгновение прикрыл глаза, все крохотные, упоительные признаки, которые означали, что приятелю Эйну не наплевать.
— Ойлер, ничего я не представляю. Я думаю только, что там внизу целый город людей. И это я их туда отправил, — он посмотрел Ойлеру в лицо, и сразу захотелось выдавить ему глаза. Остановить то, как одним взглядом он заставлял… А, впрочем, не важно. — Ты столько раз совершал чудо, прямо у меня на глазах. Именно чудо мне сейчас и нужно.
Ойлер рассмеялся:
— А других волшебников ты не знаешь.
— В других волшебников я не верю.
Это был талант, по-своему — подбирать те самые правильные слова. Как пароли — только пароли к самому Ойлеру. За это тоже хотелось убить.
За то, как Ойлер против воли подпускал его все ближе.
— Как хорошо, что у тебя есть такой удобный я, и…
Он не договорил. Резкий знакомый голос заставил их обоих дернуться. Как удар кнута:
— Стой!
Голос взвился к воздушному причалу, хлестнул звуком.
Милая появилась в дверях. Растрепанная и нелепая, с кнутом в руках.
— Стой.
Она тяжело дышала — бежала сюда? — и глаза горели.
