Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Хочу покрыть тебя метками, каждый сантиметр кожи, — с улыбкой, спокойной и ленивой, сказала ему Мара. — Пока ты не забудешь все, кроме моего имени. И не сорвешь голос в криках.
Ее желание, темное и голодное, просачивалось в Эйна изнутри, обжигало так же, как взгляд Мары.
— Подойди, Габриэль.
Когда он подчинился, она поцеловала его, долго и сладко, а потом с намеком надавила когтями на шею, потянула вниз — никакой боли. Только ее обещание.
Стоять на коленях было неудобно, и Мара не дала ему ни выпрямиться полностью, ни опуститься на пятки. Бедра сводило от напряжения.
Она забрала у него футболку, сложила вдвое и вернула ему:
— Держи ее обеими руками у себя за спиной.
Она знала, что ему неудобно, что он терпит, потому что она велела, и наслаждалась этим.
Ее наслаждение было как ласковое касание.
— Я бы оставила тебя так, пока ты не свалишься, — шепнула Мара, наклонилась к нему так близко, что губы задевали ухо, обжигали каждым словом. — Заставила бы терпеть, теряя остатки сил, и наслаждалась бы тем, как ты цепляешься за обломки контроля. Мой Габриэль. Мой сильный, красивый, упрямый Габриэль.
Он содрогнулся, с шумом втянул воздух и стиснул футболку в пальцах, до боли хотелось попросить — трогай меня.
— Но мы начнем с простого, — Мара взмахнула рукой в воздухе, вызывая виртуальный экран, выцепила когтями таймер. — Минута, и потом я позволю тебе отдохнуть.
Цифры — человеческие, не герианские — начали сменять друг друга, и Эйн подумал, что минута это совсем немного. Он легко мог потерпеть минуту.
Мара расстегнула его ремень и ширинку, стянула штаны с трусами на бедра и погладила кожу, будто успокаивала.
Неудобство понемногу переходило в боль, после всего, что было, мышцы не хотели слушаться, и слабый голос подначивал — отдохни, ты можешь в любой момент это остановить. Ты даже не связан, она не сможет тебя заставить. Да и не будет.
Но Эйн хотел продержаться эту минуту, даже после адского и выматывающего дня, хотел доказать себе, что не слабак.
Бедра дрожали, руки сводило от напряжения, и возбуждение смешивалось с ним, разливалось внутри.
— Красиво, — сказала Мара и наклонилась поцеловать его, провела кончиками пальцев по напряженным плечам, потом по груди и животу вниз.
Он чувствовал, как пот выступает на коже, как нарастает дрожь внутри.
Бесконечные цифры сменялись медленно, будто бесконечно.
— Иногда минута, Габриэль, это так долго. Правда?
Он не мог ответить, кивнул судорожно и прижался губами к ее пальцам.
Мара опустилась напротив него, провела когтями по бокам, совсем легко и почти щекотно, и он дернулся, едва не потерял равновесие.
— Я могу тебе помочь, — она поцеловала его ключицу, легко, дрязняще лизнула кожу, и Эйн застонал. — Отвлечь, чтобы время пролетело быстрее.
Ее ладонь обхватила его член, погладила невесомо кончиками пальцев, слишком легко, нужно было больше, казалось, что кровь внутри выкипает, и Эйн зажмурился, подался бедрами вверх.
Мара убрала руку.
— Или я могу посчитать для тебя секунды. В прошлый раз тебе приходилось говорить, на сей раз я все сделаю сама.
Он хотел другого — чтобы она опустилась ниже, взяла в рот. Хотел почувствовать влажный жар ее языка и горла.
Едва не сказал об этом вслух, удержался в последний момент.
— Хороший мальчик, — шепнула она, зарылась пальцами в его волосы, помассировала, легко покалывая когтями.
Все мышцы горели и только эти прикосновения, жгучие, мимолетные помогали держаться.
Эйн дышал хрипло, тяжело — взмок, и боялся пошевелиться.
Мара целовала его, лениво, неспешно, и он зажмуривался, в надежде, что так секунды пролетят быстрее — если не смотреть на проклятые цифры.
— Всего десять, — шепнула Мара, положила ладони ему на колени, с силой провела вверх, задела член, и Эйн задохнулся. Каждое движение воспринималось слишком остро.
— Девять.
Каждая цифра будто оставалась на коже невидимым клеймом, и Эйн умолял мысленно: скорее, скорее…
Он не знал, о чем просил, напряжение скапливалось внизу живота, и уже невозможно было различить его и напряжение, и казалось — вот-вот, почти…
Он просил молча, беззвучно, одним выворачивающим наизнанку чувством: пожалуйста.
Мара коснулась его лба губами и шепнула последнее, сладкое: ноль.
Эйн бы рухнул, если бы она не поддержала, не помогла бы лечь, и пол холодил лопатки, воздух врывался в легкие, и казалось, Эйн им сейчас захлебнется.
Он чувствовал себя так, будто пробежал марафон, будто его вычистили изнутри — и напряжение ушло сразу все, оставляя звенящее легкое чувство перед которым отступала даже боль в перенапряженных мышцах.
— Хорошо, Габриэль. Так хорошо.
Она подала ему стакан воды, велела:
— Пей. Осторожно, маленькими глотками, никуда не торопись, — он послушался, потому что даже мысли не было сделать что-то еще.
И казалось, воды вкуснее он в жизни своей не пил.
Мара помогла ему лечь на кровать, прижалась всем телом, с силой растирая ноющие плечи и бедра, и Эйн жмурился от удовольствия. Возбуждение не ушло полностью, но оно будто было где-то далеко, под мягкой белесой пеленой.
