Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
«Всего час в день, Габриэль. Сейчас много работы, заниматься нормально нет времени».
Долбанная раса фитоняшек, — мстительно подумал он, когда это услышал, и дал себе слово, что найдет время добраться до спортзала. И на стрельбище. И устроит спарринг с Леннером.
Когда-нибудь в необозримом будущем.
— А времени не жалко? — спросил он как-то утром, как раз перед тренировкой Мары.
— Это очищает сознание и готовит мозг к полноценной работе, — ответила она.
Больше эту тему Эйн не поднимал.
Они с Марой вообще почти не разговаривали. Да и пересекались неожиданно редко. Обычно, когда Эйн появлялся, она или еще не пришла, или уже спала.
На столе неизменно ждали контейнеры с едой. Всегда одной и той же фирмы доставки.
Эйн не жаловался и еду не выбрасывал — всегда приходил голодным, потому что, замотавшись, постоянно забывал поесть.
Если Мара уже спала, он забирался к ней, прижимался всем телом, и всякий раз думал, что уснет мгновенно — ведь смертельно же уматывался — и все равно долго ворочался, не находя себе места.
И вот это было по-настоящему убого — хотеть Мару, думать о ней, когда она лежала на кровати рядом.
Несколько раз Эйн даже тянулся помочь себе рукой, получить хоть какую-то разрядку, но всякий раз накатывало идиотское смущение, и на свидание с рукой Эйн шел в ванную. Чувствовал себя из-за этого неудачником.
Один раз он попробовал разбудить Мару, и больше такой ошибки не повторял. Спросонья она была резкая, раздражительная, и не стеснялась говорить, что думает о чужих потребностях в сексе.
Кнут она всегда оставляла на кровати рядом с собой, чтобы при необходимости дотянуться мгновенно, хранила игольник под подушкой. Сказала как-то раз, что оружие ее успокаивает.
Эйн мог это понять, потому что и сам держал пушку под рукой.
Несколько раз ему снились кошмары — привычные, вроде бы даже поблекшие от времени, и он просыпался с криком. Тогда Мара прижимала его к себе, мягко гладила по спине и по волосам, и ничего не говорила. Эйн был ей за это благодарен. И за прикосновения, и за молчание.
Рьярра будто исчезла с радаров, он не слышал о ней, не видел ее. Запрещал себе о ней думать. Он справлялся, пока она была Наместницей, справлялся и теперь.
Не вздрагивал при мысли о случайной встрече, не шугался больше обычного. А то, что спал с оружием — так в этом не было ничего нового.
Он пытался узнать больше о делах Меррика с Ойлером, но все, кто хоть что-то мог сказать — вот же удачное совпадение — поумирали еще до назначения Льенны Наместницей. Эйн слетал в квартиру, в которой Меррик жил незадолго до смерти, хотя там наверняка все давно проверили герианцы, и предсказуемо ничего не нашел.
Он все еще не разделял паранойи насчет Ойлера — даже если ублюдок был с другой планеты, то и пусть бы с ним. Но напрягала секретность и то, как настойчиво этот урод, если это был он, пытался замаскировать ниточки, которые связывали его с Сопротивлением.
На вопросы о том, что она узнала, Мара отмалчивалась. И Эйн постепенно привык, что ничего из нее не вытянет. Меррик на его месте, наверное, продолжил бы пытаться, а он сдался и сконцентрировался на других вещах. Даже про обещанные винтовки спрашивать перестал, решил, что какой смысл — Мара не врала, Эйн бы почувствовал через метку — действительно собиралась их отдать. А пока было не до операций и вполне можно было обойтись без нового оружия.
А потом — через две недели после того, как поселился у Мары, он просто пришел поздно ночью домой — именно так и подумал, перед тем, как открыть дверь: «дом» — и было тихо, и пахло герианской кровью. На войне Эйн научился даже по запаху отличать ее от человеческой.
Было темно, но прежде, чем он потянулся настроить программу освещения, Мара попросила:
— Не включай.
Она говорила глухо, хрипло. И ощущалась странно — будто сквозь толщу льда. Непроницаемую, матовую глыбу.
Эйн не улавливал даже отголоски, только присутствие.
— Что случилось? — он зашел внутрь, закрыл за собой дверь. Подавил инстинктивное желание схватиться за оружие. Если бы что-то пошло не так, оно бы ему не помогло.
— Я достала винтовки. Ты можешь их забрать, я пришлю тебе адрес.
— Что случилось с тобой? — Эйн уточнил спокойно, не пытаясь ни давить на нее, ни сочувствовать. — Ранена?
— Это не моя кровь, — она говорила ровно, бесстрастно. И что-то с ней было не так. Очень сильно не так.
— Понятно, — Эйн подошел ближе, едва не поскользнулся — на полу были лужи.
Мара сидела у окна, отвернув голову, волосы слипшимися сосульками свешивались вниз.
Огни реклам ложились на лицо, на одежду, хотя прозрачность окон была приглушена.
— Ты когда-нибудь ненавидел то, что делаешь, Габриэль? — спросила Мара.
— Да. Много раз.
— Иногда я думаю, если бы я была сильнее, умнее, быстрее… я нашла бы другой выход. Я бы что-нибудь придумала. И эта мысль делает мне больно.
Эйн понимал ее. Понимал ее в тот момент лучше, чем когда-либо:
