Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Леннер бы сдох там, еще на войне с герианцами — или сразу после — потому что для него она и не могла закончиться. Это у окружающих могла сложиться счастливая новая жизнь под герианцами, у гражданских, которые не видели разницы кому подчиняться, у перебирателя файлов, которым Леннер так и не стал. Его спас Меррик, как и множество других. Спас с помощью правильно подобранных слов: Ты еще успеешь умереть, Леннер. Поживи еще немного, ты же еще не всех убил. Ради дочки, подумай, что бы она хотела.
Меррик был из той гнилой породы людей, которые отлично умеют использовать других, находить правильные слова, и идти по трупам к цели. Леннер его за это и ненавидел, и уважал. Был ему за это предан, по крайней мере, окружающие думали, что предан Леннер именно Меррику.
Но тот просто умел находить правильные слова в правильные моменты.
Нам надо жить, Леннер. Если не мы, то кто вытравит эту заразу? Герианцы не перебьют себя сами.
Это уж точно. Серые суки были живучими, но не такими живучими как Леннер. Он все время выкарабкивался, из любого дерьма. Даже ненавидел себя немного за это — казалось бы, ну чего ему стоило сдохнуть? Что его после смерти дочки ждало?
То же самое опостылевшее беличье колесо — сон, едва, убийства на бесконечном репите, как заевшая в голове песенка из рекламы. Покупайте у нас.
Но в тот момент, когда смерть оказывалась близко, когда дышала в затылок — Леннер выкарабкивался изо всех сил. О, в безопасности, потом, сидя в очередном жилом боксе, которые постоянно менял, мог пялиться на игольник часами. Фантазировал, чуть ли не дрочил на мысль о смерти — что вот сейчас переключит режимы на боевой, приставит к виску. Один выстрел — бам! И все. Только кровавая каша на стене, да обожженная дыра в черепушке. Кра-со-та.
Так и не выстрелил, конечно.
Как импотент — те не могли кончить, а он застрелиться.
Казалось бы, чего тянуть-то? Он и так чувствовал себя мертвым. Он не жил, он ковылял от одного убийства до другого разлагающимся зомби из тупого фильма.
Рядом с малышом Эйном становилось немного легче. Тот был таким же. Тоже никак не мог сдохнуть. Ненавидел герианцев, мучился от кошмаров, но упорно полз вперед. У него, конечно, тоже в голове хватало всякого дерьма, он, как и Меррик был идейный, но в главном они были с Леннером похожи. Оба были не живые, ни мертвые.
Только малыш заполнял свою не-жизнь планами и верой в победу, а Леннер убийствами.
Не-жилось им так себе, но стабильно. Они цеплялись друг у другу по мелочам, делали, что говорил Меррик.
Леннера все устраивало, а когда становилось невыносимо, Меррик подкидывал ему информацию — еще одну герианскую суку, от которой можно было избавиться. Никогда не говорил прямо, и потом не задавал вопросов.
У них и дальше бы все оставалось плохо, но стабильно, если бы Меррик выжил. Леннер даже тогда понимал, что что-то мутное было с его смертью. Меррик был осторожным ублюдком, слишком крепко держался за жизнь и берег себя, понимал, что без него Сопротивлению будет паршиво. Нет, он, конечно, объявил малыша своей правой рукой, но все понимали, что Эйн его не заменит.
Какой из него лидер? Командир отряда еще куда ни шло, но всего Сопротивления?
Смешно.
Леннер и смеялся, когда Меррик умер, столько драмы было. А Леннер смеялся.
Вспоминал те правильные слова, которые и привели его в Сопротивление: давай еще поживем, давай еще поубиваем герианцев.
Ей бы этого хотелось, Леннер. Ты еще не отомстил за дочь.
Если бы мелкая увидела во что превратился ее папа, она бы убежала с криками.
Даже Леннер это понимал, но жрал слова, которыми кормил его Меррик, потому что никак не мог просто сдохнуть.
Малыш Эйн правильных слов не знал. Он нес ахинею про правое дело, про детей, которых надо спасти от герианского воспитания. Про то, что надо действовать умно. Логично.
Защищать своих.
«Своих» надо же. Забавный он был.
И проблемы у них начали почти сразу.
В их тройничке без Меррика все разладилось.
А потом полетело к блястовой матери, когда Эйн изменился. Поначалу в мелочах, но Леннер сразу заподозрил неладное. Малыш был все такой же дерганный, все такой же залюбленный жизнью и попытками удержать Сопротивление от раскола. Но он оживал.
Больше не был трупаком.
Леннер бесился, выводил его больше обычного. Ненавидел за то, что теперь гнил в одиночестве.
Даже не удивился, когда увидел рядом с малышом девку. Что-то сразу в ней было не то — красивая, но это ладно. И с оружием умела обращаться. Подозрительно, конечно, но в то, что та может оказаться серой сукой, Леннер поначалу не верил. Уж слишком малыш ненавидел герианцев, ненавидел неподдельно, от души.
Вот только странности накапливались, как гирьки на весах.
Мелочь к мелочи, и складывались они как долбанные кусочки мозаики.
Пока вся мозаика не разлетелась на осколки, не посыпалась: после нападения на Управление, откровенно безмозглого — Леннер это признавал, отправился убивать серых сук, потому что слишком давно этого не делал, проигнорировал все предупреждающие звоночки и угробил кучу других бойцов. Не впервые, конечно, народ в его отрядах почему-то никогда не жил долго.
