Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Не извиняйся. Я здесь из-за Леннера. Я хочу исправить его раньше. И после я хочу, чтобы ты отдал приказ о ликвидации.

Эйн нахмурился, потому что никакого это не имело смысла — ликвидировать Леннера, сразу после того, как его попытаются спасти.

Мара помолчала и добавила:

— Моей ликвидации.

Глава 62

— Нет.

Зря все-таки она сказала ему сесть, Эйн вскочил, мимоходом подумал — он и так уже столько всего натворил, нельзя, нельзя было теперь еще и орать на нее. Но хотелось.

Потому что ни за что на свете он не согласился бы на то, что она просила.

— Габриэль…

— Нет, — голос прозвучал резко, Эйн отступил назад, мотнул головой, — нет, этого не будет. Я не дам тебя убить.

Она сказала «ликвидация», будто так это проще было принять.

— Это не твой выбор, — холодно напомнила она. И он бы отдал правую руку, чтобы понять, что она в тот момент чувствовала. По лицу ничего нельзя было прочесть.

— Мой. Мой, Мара, ты потому и пришла. И да, я виноват. Только я. Думаешь, я не хотел бы все исправить? Но плевать, насколько я виноват, и как облажался. Я не дам. Тебя. Убить.

Он впечатал каждое слово, чтобы она поняла, чтобы услышала — раз теперь она не могла его чувствовать.

— Мы должны восстановить метку, — Эйн с силой провел по лицу руками. — Можешь ненавидеть меня сколько влезет. Можешь, хоть транслировать мне это в голову круглые сутки. Но это единственный способ тебя спасти.

Мара рассмеялась, в голос — уродливым, нечеловеческим смехом, в котором звучали металлические нотки переводчика:

— Ты думаешь, я этого хочу? Габриэль, ты в это веришь?

Он вспомнил, что говорила Рьярра: зачем ей жить? Льенны нет, Эйн ее предал.

И теперь ничего кроме боли ее не ждало.

И только одно могло бы ее убедить:

— Льенна говорила тебе, — слова из ее памяти. Первое, что Эйн о ней узнал. — Ты должна жить, Мара. Жить изо всех сил.

— И где она⁈ — рявкнула Мара, подалась вперед, будто вот-вот бросится. И так неправильно, так непривычно было видеть, как она теряла контроль. Контроль, которым так гордилась, на который опиралась. «Я могу контролировать себя, Габриэль, и потому могу контролировать тебя».

А теперь даже этого не осталось.

— Льенны нет рядом, — каждое слово было как удар плети. — «Жить изо всех сил», Габриэль? Здесь не осталось ничего для меня. Я должна была умереть раньше. Леннер убил меня. Я умерла. И только ты продолжаешь тащить мой труп вперед.

Она осеклась — и он видел, чего ей стоило вернуть самоконтроль, как она сделала глубокий вдох, выдох. Заставляя себя успокоиться. А ведь люди делали так же.

Так по-дурацки все вышло: когда Эйн мог ее чувствовать, не смог доверять ей до конца. А теперь вот смотрел со стороны, и видел, что не такие уж они и разные.

Стало тихо, Эйн ничего не мог ответить, Мара тоже замолчала. И ничто не заполняло эту тишину — больше не было связи, не осталось даже отголоска присутствия.

— Мне больно, Габриэль, — наконец тихо сказала она. Устало. Будто уже проиграла и не знала, что с этим делать. — Мне все время больно. Я все время говорю себе: ты должна быть сильной. Должна выполнить долг. Тащиться вперед. Шаг за шагом. Но я больше не могу. Габриэль, я — все.

Он не имел права ее трогать. Не после того, что случилось. Эйн это понимал.

Все равно подошел и прижал ее к себе. И она не врала. У нее не было сил — даже оттолкнуть его.

— Прости, — бесполезно было это говорить. — Прости, Мара. Мне жаль.

Что предал.

Что не смог тебе верить.

— Прощение ничего не меняет, Габриэль. Не делает легче.

Ее тело казалось таким хрупким — слабым. Эйн никогда не думал, что однажды сможет это о ней сказать.

Стальная дева. Привыкшая смотреть на мужчин свысока, уверенная, сильная Мара, которая гордилась тем, что умела.

Слабая.

Если бы Эйн спросил ее раньше, он знал, что услышал бы: что она не хотела бы до такого дожить.

— Я тебя предал, — сказал он. Признал то, что они и так оба знали. — Не когда выстрелил. Когда использовал метку. Я тебе не верил.

— Я знала, — отозвалась она. — Что ты не веришь. Я надеялась, что ты способен… хотя бы уважать.

Эйн выдохнул, коснулся губами ее макушки. Почувствовал себя вором.

Она бы вырвалась, если бы оставались силы. Он был в этом уверен.

Но сил у нее больше не было.

И крутилась в голове идиотская мысль: как это дерьмо с нами случилось?

Вдвойне идиотская от того, что Эйн прекрасно сам знал — как. И почему.

— Мара, я человек. Это не оправдание. Я просто… У меня в голове вечно крутится, что вы другие. Потому что вы другие, и меня воротит, веришь, воротит от вещей, которые у вас творятся. Я все время жду, что вот сейчас, сейчас я расслаблюсь, и ты сделаешь что-то, что я не смогу принять. Понимаешь? Для вас девчонка без имплантов выбраковка. А для меня — ребенок. И как же паскудно, что вы убиваете детей. Я никогда, что бы ты ни говорила, как бы ни объясняла, не смогу это принять.

Она выдохнула снова — тихо, собираясь с силами, и отстранилась.

Посмотрела на дверь, будто оценивала свои силы: сможет ли дойти.