Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
«Не лезь. Сам справлюсь».
— Когда обучают молодых дев, — раздраженно сказала Салея. Будто это ее приложили эмпатией, и это у нее теперь раскалывалась голова, — их заставляют раз за разом использовать силу. Упражнения контроля проходятся до того, как активируется эмпатия. Поэтому нет риска перейти черту. Ученица излучает мелкие импульсы, пока не подходит к истощению. И так узнает, где ее предел. Как он ощущается. Но у тебя нет контроля, ты не начинаешь с мелкого импульса. Ты пытаешься вычерпать себя за первый же удар.
Эйн отдышался, поднялся с трудом:
— А ты чуть не угробила меня в первые же минуты. Будем и дальше перечислять, кто в чем неправ?
— Ты не неправ, — она поморщилась, отступила на шаг и оглядела Эйна с ног до головы. — Ты не готов.
— Я в курсе. Меня потому и отдали тебе. И ты погнала меня бегать.
— Нам тяжелее использовать эмпатию, когда мы устаем, — сказала Салея. — Когда нам больно. Я не могу заставить тебя уменьшить импульс. Но могу измотать, и на смертельный импульс тебе не хватит сил. Беги. И если ты еще раз нарушишь приказ, я накажу тебя снова.
Эйн много чего мог бы ей ответить: и про то, что надо было сначала объяснять, а потом уже гонять бегать. И про то, что в гробу он видал и ее, и ее блястовы приказы.
Он по глазам видел — Салея этого ждала.
Когда-то в учебке у Эйна был инструктор Филлипс, паскудная гнида, наставник по рукопашке, которого держали за навыки и ненавидели за характер. Тоже был большой любитель поиздеваться над учениками. С Салеей бы спелись, как родные.
И еще во времена Филлипса Эйн понял главное — ничто так не раздражает мудаков, как когда им не за что к тебе придраться.
Он усмехнулся Салее в лицо и побежал по полосе, размеченной в тренировочном зале. Побежал легко и привычно, потому что даже после того, что произошло недавно, и того, как он выматывался, был солдатом. Доверял своему телу, полагался на него. И знал, на что способен.
— Хочешь меня измотать? Располагайся, ты здесь надолго.
Он ждал издевки в ответ, может даже нового импульса. Филлипса такое точно бы выбесило.
Салея отошла в сторону, спокойно прислонилась к стене, и приготовилась ждать. Эйн все время чувствовал ее взгляд. Равнодушный, оценивающий.
Салея не вмешивалась первые несколько кругов, только наблюдала. Делала выводы, а может, оценивала Эйна по герианским меркам. Он не сомневался, что хотя бы в физической подготовке не уступал многим из них.
Потом Салея выпрямилась и сказала:
— Быстрее.
Эйн бежал, тщательно контролировал дыхание, не позволяя себе сбиваться с ритма. Злился, и черпал в этой злости силы.
Хотелось доказать, что долбанная герианка ошибается. Что зря смотрит свысока. И что уж точно в это Эйн превосходил хотя бы ее.
Он ждал, что механическая рука будет мешать, она весила не так, как его собственная, казалось, придется подстраиваться, но никакой разницы Эйн не чувствовал. И в какой-то миг, когда начали болеть мышцы, он поймал себя на отвратной мысли: что, если бы ноги ему тоже заменили на ларралы? Насколько легче, насколько приятнее стало бы двигаться, бежать, жить?
Эта мысль пугала до дрожи. Отвратная перспектива однажды стать как Ойлер, как уроды илирианцы.
В тот момент Эйн был благодарен даже за боль в усталых мышцах, благодаря ей чувствовал себя человеком.
— Лучше, чем я ожидала, — спокойно сказала Салея еще через полтора круга. — Быстрее.
Эйн стиснул зубы, подчинился.
Сил оставалось все меньше — он не достиг предела, знал, что способен на большее. Знал, что при необходимости может перейти этот предел и еще какое-то время переть вперед на чистом упрямстве, на злости, на привычке действовать даже когда сил не осталось.
— Хорошо, — сказала Салея, достала игольник и выстрелила в него.
Заряд врезался Эйну в грудь, опалил болью, заставил споткнуться.
И перед глазами промелькнуло — как он посмотрел на руку и увидел, что с ней стало. Тот самый момент, когда он понял, что лишится руки.
Он почти ожидал — что посмотрит вниз, и в груди будет дыра. Поймет, запоздало и тупо, что умирает.
Укололо страхом.
И прошло.
Он был жив, и когда посмотрел вниз, не увидел ничего кроме черного материала униформы.
Выругался сквозь зубы, витиевато и от души.
— Тренировочный режим, — раздраженно пояснила Салея. — Уворачивайся.
И всадила еще один заряд ему в бедро.
От третьего Эйн увернулся, четвертый пришелся в плечо.
Эйн менял темп и направление бега, уворачивался как мог — в зале это было нелегко, и стреляла проклятая герианка неплохо. И все же это было… почти весело.
Внутри кипел азарт и злость, бесшабашная, огненная злость, перед которой отступала усталость.
«Ты увидишь, — думал Эйн. Уворачивался, ловил заряды, и забывал про боль за секунды. — Ты увидишь, на что способны люди».
И когда Салея опустила игольник, почувствовал себя победителем.
Потом она улыбнулась одними уголками губ, и сказала:
— Пожалуй, начнем. Теперь ты ударь эмпатией меня.
