Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Габриэль, — с мягким укором обратилась к нему Мара, но глаза у нее смеялись, и в тот момент она казалась совсем девчонкой. Его, Эйна, девчонкой. — Не нужно так говорить с элларом. Он очень популярен у женщин.
— Главное, что не у тебя, — Эйн подмигнул, потом посмотрел на медицинскую капсулу с отвращением. — Ладно, давай покончим с этим. И завалимся в кровать хотя бы на пару часов. До того как Рьярра потащит меня на встречу с Картером. Я уже предвкушаю, какой это будет ад.
Когда Рьярра сказала, что брат Шелен Картер — тот, кого она планировала сделать главой Сопротивления в случае смерти Эйна — ему не понравится, и Эйн ей верил. Она отлично разбиралась в том, что ему не нравится. Он что-то слышал про генерала Картера, и в дни войны, и до нее — точнее слышал имя, но на экранах тот не мелькал.
— Ты будешь не один, — напомнила Мара. — Картеру, кем бы он ни был, придется вести себя достойно.
— Ты ведь понимаешь, что нам людям, проще договориться без всяких герианок рядом? — Эйн хмыкнул, сам, без понуканий стянул футболку, бросил на сиденье для посетителей и забрался в медицинскую капсулу. Силовое поле обхватило тело, прижало к мягкой обивке — герианская капсула выглядела как пыточный инструмент, но оказалась довольно удобной. По крайней мере, пока в дело не вступали иглы.
— Зато мы можем помочь, если договориться не выйдет, — Мара усмехнулась одними уголками губ, взялась за мешанину био-нитей и игл. — Вдохни поглубже.
Он ничего не успел ей ответить, Она наклонилась ниже, к самой его коже, легонько подула, даже не касалась. Волосы щекотали — приятно и мягко. И когда Эйн почувствовал укол в бок, вздрогнул не от боли, от неожиданности.
Первая игла торчала из кожи.
Он думал, будет больнее, намного больнее. Но Мара действовала мягко, уверенно, отвлекала мимолетными прикосновениями, когда вводила иглы — одну за другой.
Эйн поймал себя на том, что возбуждается. Глупо и немного стыдно — от близости, от ощущения тепла. Он ненавидел иголки, но Мара превращала их в игру, в которой за малой болью следовало удовольствие.
— Теперь я понимаю… — Эйн прочистил горло, потому что голос охрип, и казалось, что в комнате слишком жарко, что воздух выкипает и его отчаянно не хватает. — Почему ты не дала Салее это сделать.
— Салея отличный медик, но подключить капсулу я могу и сама. И я не хочу делиться.
Рядом был Зайн, на горизонте маячила неприятная встреча, а через месяц — война, если Галлара не соврал, но в тот момент не было ничего, кроме крохотной точечной боли, несильной, мимолетной. И ощущения игл под кожей — Эйн чувствовал их, когда шевелился, и что-то внутри сжималось одновременно от чувства опасности и возбуждения. Они на самом деле не могли причинить ему серьезного вреда, даже если бы он решил их вырвать из себя разом, но сделали бы больно.
— Потерпи, — мягко сказала ему Мара наконец. — Последние шесть игл хуже всего. Вдохни.
Он послушался, был готов к боли — к тому, что она нарастает волной.
И да, Мара не соврала, последние иглы делали больно. Но не так больно, как ставить себе механическую руку или задыхаться, чувствуя хватку механических пальцев на шее.
— Скан не займет много времени, буквально пару минут, — сказала Мара, легко царапнула кончиками когтей метку на груди Эйна, и это прикосновение отозвалось теплом внутри. Герианцы говорили о метке, как о знаке обладания, но Эйн чувствовал ее изнутри, чувствовал, что она давала. И для него она была меткой близости. Чувства, что он больше не один.
Он вдруг вспомнил, каким был, когда согласился ее принять. Столько всего изменилось. И он сам тоже.
Леннер спрашивал, человек ли Эйн еще, но по правде, именно общаясь с герианцами, со всеми, кто не знал Землю и не понимал ее, как могли понимать ее только люди, Эйн чувствовал себя человечнее, чем когда-либо.
В воздухе возник виртуальный экран, по нему поползли строки отчета, Эйн видел не все, но зато видела Мара, и в ее сознании он улавливал обрывки — она смотрела состояние мозговых волн. И то, что она видела, заставляло ее напрягаться.
— Я думаю, нам нужно переподключить тебя к другой капсуле, — сказала она, свернула экран экономным, привычным движением.
— Ты же даже до конца не досмотрела, — сказал Эйн.
— Не важно. Произошел сбой. Таких показателей не бывает, — жестко, непривычно резко ответила она. Мара редко показывала злость, еще реже — страх. А теперь Эйн даже без метки видел, что что-то ее напугало. И этот страх ее разозлил.
— Я же человек. Мало ли какие показатели у меня могут вылезти.
— Габриэль, ты мужчина. Поверь, я разбираюсь в эмпатии дев. И таких показателей у мужчины быть не может.
Эйн фыркнул:
— Меня бесит этот сексизм. Ну, да. Я первый мужик с эмпатией, но…
— Ты не первый мужчина с эмпатией, — перебила Мара. — Это огромная редкость, и эмпатия мужчин всегда намного слабее, чем женщин, но дело не в этом. Эмпатия — результат многолетнего обучения. И только после обучения, когда нам ставят импланты, она становится оружием, инструментом, который мы можем использовать. Она требует… считай, что активации.
