Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Он понимал это умом — но представлял, как врач-мясник будет разделывать его на куски, и снова хотел броситься с ножом.
— Наилучший выход? В гробу я видал…
Он заметил внимательный взгляд Леннера, и осекся. Вспомнил, что половину этого разговора они с Марой вели мысленно. Выдавил, едва не выплевывая слова:
— В флаере об этом поговорим. Мы летим к врачу, — кивнул остальным. — Я на связи. Оповестите остальных, что случилось и найдите откуда взялись эти ублюдки в нашем убежище. Саманта, ты за старшую пока меня нет. И поищите, кто нападал на герианское Управление — если их контролировали илирианцы, должно быть что-то общее. Найдем это общее, вычислим того, кто контролировал этих людей.
— Что насчет Точек Перехода? — спросил Леннер. — Если уж илирианцы не любят Герию, и собираются с нами воевать, им ведь понадобятся собственные проходы.
Да, Эйн уже об этом думал — вот только ни за годы войны, никому так и не удалось выяснить, по какому принципу герианцы искали расположение для своих врат. Если вообще искали.
При условии, что разница вообще была.
И если бы Мара с Рьяррой знали точные места высадки илирианских войск, точно не стали бы молчать.
— Если поймаем хотя бы одного из них, — сказал Эйн, — сможем допросить с пристрастием. И про Точки Перехода, и про войска, и про планы.
— И про то, как они нас нашли, — подсказал Леннер.
— Да, — согласился Эйн, и подумал: действительно ли это были илирианцы?
Для полета они взяли крохотный, совершенно непримечательный скайлер с логотипом службы доставки. В кабине было тесно, Эйн не мог нормально устроиться с раненой рукой и пристегнуться толком не получалось.
— Я помогу, — спокойно сказала Мара, перегнулась и потянулась застегнуть страховочный ремень.
— Я не могу быть беспомощным, — невпопад ответил ей Эйн. — Понимаешь, если будет война, не имею права. Но и отрезать себе руку…
Он не договорил, и в кабине флаера стало очень тихо.
В этой тишине за иллюминатором проплывали белые городские здания, и вдалеке Эйн мог различить в просвете дым — в той стороне располагалось Управление.
— Мне жаль, — сказала Мара наконец. И спросила после. — Если бы ты знал, что тебя ранят? Если бы понимал, к чему это приведет, ты бы все равно меня спас?
Он чувствовал: она не знала ответа. И готова была принять, что угодно.
— Да, — ответил Эйн. — Да, оно того стоило. Теперь отвези меня к своей долбанной герианской камере или к долбанному Ойлеру. Если ради Земли надо отрезать руку, то и плевать. Поставлю себе железную лапу, буду давить врагам глотки голыми пальцами.
Он храбрился, сам перед собой бравировал: заменить часть себя на железку — конечно, я готов. Я же герой. Глава Сопротивления.
Я блястов непоколебимый мужик.
Мара протянула руку, мягко коснулась ладонью его плеча — подумалось вдруг: она умела быть осторожной, умела быть внимательной. И ей хотелось и защищать, и заботиться.
Может, из нее вышла бы отличная мать. В другой жизни, где все сложилось бы совсем иначе.
Эйн прикрыл глаза и подумал: если заменит руку на механическую игрушку Ойлера, сможет ли вообще что-нибудь чувствовать.
— Приятель Эйн, я так и знал, что мы с тобой расстались ненадолго, — Ойлер умел улыбаться эффектно, напоказ. Так, что Эйн без труда представлял его улыбку в рекламе. И от души хотел проредить этой улыбке зубы. — Мы с тобой оба подходим на плакат об ужасах насилия. Ты проиллюстрируешь военные увечья, а я последствия пыточного стола. Уверен, мы произведем фурор.
— Нет, спасибо, — угрюмо отозвался Эйн. — Я лучше вылечусь.
Мара привезла его на одну из разрушенных военных баз — когда-то та принадлежала людям, но после была уничтожена во время герианской бомбежки. Здания почти не уцелели и располагались для Сопротивления не слишком удобно. Эйн тогда не стал разведывать подробнее — за военными базами следили герианские патрули. Как оказалось, и не зря. Под разрушенными зданиями обнаружились скрытые части. Теперь Рьярра и ее бойцы использовали их как свое убежище: неприветливое, холодное — пустые технические боксы, пропитавшиеся запахом плесени и запустения.
В одном из таких и держали Ойлера.
— Вылечиться, приятель Эйн, это отличная идея, — сказал ублюдок. — Твою руку еще можно спасти, ты и сам понимаешь. Сложная операция, несколько месяцев терапии, лютая боль и некоторая потеря мобильности, но… эта мужественная ладонь еще много раз послужит тебе верой и правдой.
Ойлер сложил пальцы в кольцо, двинул им вверх-вниз несколько раз, широко усмехнулся:
— Прекрасная перспектива.
Он щелкнул своими механическими пальцами и добавил:
— Или же нет? Я узнаю твой взгляд, приятель Эйн. Нет, правда. Взгляд человека, который стоит у развилки: страдать как человек, болеть как человек или заменить забарахлившую часть тела версией получше. В конце концов, на Илирии все с этого и началось. А потом мы поняли, что все части тела барахлят, просто потому что они хуже.
Он развел руки в стороны, демонстрируя себя и свои импланты:
— Присмотрись хорошенько. И запомни этот момент. Сейчас тебе это отвратительно. Но после ты тоже захочешь заменить как можно больше.
