Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Кажется, ее это позабавило, но она не стала спорить, послушно активировала виртуальный экран, нажала несколько кнопок — и клетка опустилась на пол, скользнула в сторону прозрачная перегородка, позволяя Эйну зайти внутрь.
Медик остался сидеть, глядя на него снизу-вверх. Будто диагностом просвечивал насквозь.
— Ну, здравствуй, — сказал ему Эйн. — Знаешь меня?
Медик усмехнулся — едва заметно, легко:
— Габриэль Эйн. Профессиональный военный, был в плену у герианцев. Есть подозрение на пост-травматический синдром. Я видел ваше личное дело, Габриэль. Вы весьма примечательный… экземпляр.
— Так чего же ты не пришел поговорить пораньше, если я такой примечательный? — Эйн подошел вплотную, заставил себя усмехнуться. Хотя ему все меньше нравилось происходящее.
— Мое… — он сделал паузу, расчетливую, намеренную, предоставляя Эйну самому понять, о ком речь. Хотя угадать, конечно, было не трудно, — … начальство не захотело связываться с Сопротивлением. И от вас отказались. Жаль, Блокатор мог бы сделать вас счастливым. Подумайте сами, никаких больше сомнений, никакой депрессии, никаких кошмаров. Согласитесь, привлекательная перспектива.
— Ага, — Эйн зло оскалился в улыбке, хотя ему совсем не было весело. Он думал о том, что сразу после плена, когда страдал от кошмаров… если бы к нему пришли илирианцы, вполне возможно, он на все бы согласился. Лишь бы больше не видеть Рьярру каждый раз, как закрывает глаза. — Привлекательная перспектива. А взрывчатка в голову идет бонусом? Или о ней «примечательным экземплярам» не рассказывают?
— У всего есть цена, — безмятежно отозвался медик. — И у обезболивающего.
Почему-то Эйн зацепился за эти слова. Что-то стояло за ними, что-то чего он пока не понимал. Но собирался выяснить.
Он прошелся взад-вперед, и медик следил за ним взглядом, но даже не пытался подняться. Рьярра закрыла клетку, но из-за стеклянных стен та казалась просторнее.
— Ты же понимаешь, я и так все из тебя вытащу, — сказал Эйн. — Не болью, так другими методами. Но ты можешь рассказать сам, сразу. Я бы с удовольствием тебя послушал. Мне вот интересно, ради чего ты предал людей?
Человек склонил голову набок, улыбнулся спокойно и светло:
— Неверный вывод. Я никогда не был верен людям. Я не мог их предать, — медик равнодушно пожал плечами, подался вперед, к Эйну. — Мне интересны илирианцы и их подход. Только и всего.
— И как же ты встретился с илирианцами, как узнал про их подход? — небрежно спросил Эйн. Он не торопился спрашивать про базу и про Врата, не хотел выдавать, что знает о них.
Медик улыбнулся шире, спросил с любопытством:
— Других вопросов у вас нет? Кто я? Чего добиваются Дети Икара?
— Это мы оставим на сладкое, — Эйн усмехнулся. — Когда разговор перестанет быть вежливым. А кто ты, я и так знаю.
Медик ему не поверил:
— Разве? Вы не называете меня по имени, Габриэль.
— И что? Мы смогли тебя поймать. Знаем кто ты и где живешь, — он блефовал, надеялся, что это сработает. Но медик только улыбнулся. Слегка снисходительно. Как-то так смотрели на Эйна доктора после войны. Когда он говорил «со мной все в порядке», и никто ему, конечно же, не верил.
— Доктор Деррил Ланс, к вашим услугам, Габриэль. Я хирург, специалист по установке имплантов.
— Дай угадаю, ты какой-нибудь знаменитый. Редкий специалист и все такое, — Эйн хмыкнул, понадеялся спровоцировать. Любители всяких исследований обычно бесились, если кто-то недооценивал их работу или их «авторитет». Но, похоже не док Ланс, тот ответил спокойным взглядом:
— Был когда-то. Пусть не знаменит, но в узких кругах я был известен. Впрочем, это было давно. Сейчас научное сообщество обо мне забыло. Иначе вы нашли бы меня раньше.
Конечно, они искали среди хирургов, была ведь запись голоса, которую делала Мара. И никаких зацепок не обнаружили.
— Знаешь, док, — спокойно сказал ему Эйн, — для илирианского прихвостня, а еще для любителя имплантов, у тебя мало металла в теле. Тебе не кажется? Почему бы не поставить себе ларрал или парочку?
— Это невозможно, — отозвался Ланс. Равнодушно и без улыбки. — Мои импланты вступают в конфликт с любыми другими устройствами. Но я никогда не стремился изменять себя. Я врач, я не делаю людей лучше. Я делаю, чтобы им стало лучше. Вы спрашиваете, почему я помог илирианцам? Потому что они могут помочь людям. Блокиратор дает радость и надежду тем, кто в реальности получить их не может. Его выбирают люди, которые сломлены, которые не могут жить в реальности.
— Ага, и они получают ложную надежду и фантазии. Отличный план, — Эйн поймал себя на том, что злится. Злится на этого мудака, который даже в клетке спокойно рассуждал о чипах, как о благе. Наверное, от илирианца Эйн бы эти доводы принял. От нелюдя. А от человека не мог.
— Надежда не может быть ложной, Габриэль. Это чувство, совокупность эмоциональных переживаний. Они такие, как есть, и такие, как вы их ощущаете. Надежда не может быть объективной.
Эйн уцепился за его слова, мысленно повторил их. И сделал выводы:
— Как и боль, верно. Она тоже, только такая, как ты ее чувствуешь. Но ее ты убрал, док.
