Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
И Эйн не верил, как из-за случайной ошибки, из-за глупости, минутной слабости все вдруг обернулось именно так. Он не собирался, он не хотел причинить ей вреда, он вообще ничего не соображал — тело отреагировало само, потому что помнило боль, и любой ценой хотело избежать этой боли.
Мара вдруг расхохоталась, громко и жутко, алая ненависть из ее чувств хлестнула наружу — сама по себе была как удар. А потом со свистом взвыл кнут, бесполезный игольник отлетел в сторону, и Эйн взвыл, цепляясь за руку.
Мара ударила снова, и снова — огненными полосами поперек груди, и когда он сжался в комок, пытаясь защититься, по спине.
Стой.
Он пытался пробиться в ее сознание, сквозь алую пелену и сквозь боль, но за ними не осталось никого и ничего, что могло бы услышать.
Мара, стой! Ты ранена.
Удар, еще один — Эйн цеплялся за реальность как мог, только бы не забиться снова, только бы достучаться до Мары.
Мара, ты убьешь себя! Мара!
Она захрипела, уцепилась пальцами свободной руки за рану, попыталась ударить снова, и не смогла.
— Стой, стой, все! — он выдавил это кое-как, голос хрипел, и горели огнем следы от кнута. Не боевой режим, боевым она убила бы его одним ударом.
Мара посмотрела на кнут у себя в руке, потом вниз на рану, губы растянулись в улыбке — не было в ней ничего человеческого.
Но это все еще была Мара — жуткая, или злая, или вовсе потерявшая все человеческое — это была его Мара. И она могла умереть.
— В лазарет, — выдавил он. — Тебе надо в лазарет. Рана… рана опасна для жизни.
Она рассмеялась снова, отбросила кнут, и развернулась. Не сказала ничего и пошла прочь сама.
И это было так… глупо, что Эйн даже не мог до конца поверить. Он вскочил, кинулся в сантех-бокс, вырывая ящики из креплений — медицинская пена, должна же была в этом блястовом месте храниться хоть одна упаковка медицинской пены.
Он нагнал Мару уже у лифта, она держалась за стену, скорчившись, и Эйн больше всего боялся, что все закончится так по-идиотски. Из-за одной единственной ошибки, случайного просчета.
Случайного выстрела.
— Стой, стой, тебе нужна помощь. Сейчас, я сейчас обработаю.
Она попыталась отпихнуть его руку, но сил не хватило, и Мара со стоном сползла по стене на пол, оставляя уродливый след черной крови.
— Не дури, — рявкнул Эйн, залил рану пеной. — Держись, не смей умирать. Только не ты, только не сейчас.
Он подхватил ее на руки, и она закашлялась, губы окрасились черным.
На красную пелену ее чувств наползала темнота, будто наползала тень, и все становилось далеким и неважным. Для нее.
— Живи, бляста тебя побери, живи!
Перед тем, как Мара потеряла сознание, он услышал — громко и отчетливо, далекий голос из прошлого. Самые важные слова в ее жизни:
Ты должна бороться, Мара. Изо всех сил бороться за жизнь. И она станет такой, что ее захочется прожить.
— Объясни еще раз, что произошло, — Рьярра была в ярости. Может, даже больше, чем Мара. И вот эту ярость Эйн без труда читал даже без метки. — Ты встретился с Телурой в вашем боксе, и просто выстрелил в нее?
— Считай, что мы поссорились, — он не хотел с ней говорить. Слишком нервничал, не мог сидеть на одном месте. Мару подсоединили к капсуле, и Салея сказала: я сделаю все, что могу.
Он был уверен раньше — герианская капсула способна спасти кого угодно, лишь бы его подключили живым. Не важно, какие раны.
— Поссорились, мальчик? — голос Рьярры шипел, и Эйн не сомневался, она вот-вот готова ударить.
Он так привык ее бояться, ее ударов, ее кнута — жестокости, на которую она была способна — а теперь не чувствовал ничего.
— Случайность, — отрезал он. — Смени тему.
— Нет, — резко отозвалась она. — Нет. Ты дашь мне ответ. Полный и подробный, из-за чего ты выстрелил в Телуру.
Он рассмеялся, потому что — а что она хотела услышать, на что рассчитывала:
— Я сейчас дам тебе по морде. Металлической рукой, и ты поймешь, что не надо на меня давить.
Он почти надеялся, что она ударит в ответ. Было бы проще сцепиться с ней и не думать, что Мара может умереть.
Но Рьярра заткнулась, отступила на шаг и замолчала. Только глаза сверкали — злостью. Неоновые голубые радужки в обрамлении черных белков.
Лазарет был закрыт, Салея выставила всех, и не было никаких новостей. И это незнание изводило хуже боли.
Ныли оставленные на плечах следы кнута.
— Она умрет, — спокойно, веско сказала вдруг Рьярра. — И эти удары на тебе, это все, что от нее останется.
Он ей не верил. Отказывался верить — стальная сука провоцировала, искала слабину, и он не мог поддаться. Потому что отказывался принять, не могло все так закончиться.
— Она выживет. Она не из тех, кто сдается. Она выкарабкается, чего бы ей это ни стоило.
Рьярра усмехнулась, и он понял — именно этого и ждала, именно на такую реакцию хотела подловить:
— Ради чего ей жить, мальчик? За что ей цепляться? Льенна на Герии, война на Земле — это твоя война, моя война, но не ее. Она ничего не должна людям. Ее ничто не держит здесь, кроме тебя. А ты выстрелил в нее сам.
