Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

Ойлер был близко, баюкал его в руках. Зрачки имплантов отливали серебром.

Ойлер казался моложе в тот момент. Очень похожим на Лаури.

— Нормально я… — прохрипел Эйн. — Не помираю. Пусти.

Он попытался отстраниться, но руки не слушались.

— Нет, приятель Эйн. Я не из тех, кто упускает свое.

Глаза у Ойлера были совершенно безумные, одержимые. Но бояться у Эйна все равно не оставалось сил.

— Это… просто эмпатия… — кое-как выдавил Эйн. — Понимаешь? Из-за меня.

— О, я в курсе, что это все ты. С самого начала. Я так прекрасно жил до тебя. Снимал с других кожу, игрался с химерами. Но вы с милой перемололи мою жизнь в крошево.

Ойлер рассмеялся, покачал головой:

— И самое отвратительное: я даже не жалею.

— Эмпатия… — начал Эйн, и Ойлер перебил:

— Ты, правда, думаешь, я не смог бы тебя убить?

Этот вопрос был как стена, на которую Эйн налетел с размаху. Он просто… никогда об этом не задумывался.

Сначала Ойлер был просто маньяком, который оказался им нужен, а потом… а потом начала твориться какая-то срань: с эмпатией, илирианцами и всем остальным.

— Приятель Эйн, ты не Императрица, чтобы я голову потерял от любви. Твоя эмпатия не настолько сильная. И проблема не в ней.

— Мне слишком… хреново… для этого разговора.

— Потом мы скажем, что тебе почудилось, — Ойлер прижался губами к его макушке, сжал ладонью плечо. Ощущалось это, словно прикосновение машины, но все равно Эйн так привык, что это ассоциировалось с безопасностью. — Я скажу только раз. Дело в тебе, приятель Эйн. Был бы ты похуже, я бы тебя убил. Но почему-то ты начал мне нравиться.

Эйн уткнулся носом ему под ключицу и сделал вид, что это нормально:

— Потому что ты… больной ублюдок, — сказал он. — А я., видимо, тоже.

Он сам до конца не верил, что в тот момент, сквозь боль, чувствуя, что умирает — признал это вслух. Что Ойлер из больного ублюдка стал его, Эйна, больным ублюдком.

Точнее, их с Марой.

У Ойлера выражение лица было… такое, что Эйну стыдно стало. За него и за себя.

Потом тот усмехнулся и подмигнул:

— Но это нормально, приятель Эйн. Милая извращеннее нас обоих. Мы еще так, ничего особенного.

Почему-то даже когда Эйну было настолько паршиво, Ойлер мог сказать какую-то блястову дичь — и становилось лучше.

Женский голос со стороны заставил Эйна дернуться:

— Это любопытно, человек. Как ты создаешь связи. Управляешь другими.

Тана сидела на полу, прислонившись спиной к стене — выглядела при этом так естественно, что казалась ненастоящей. И к силе ее Эйн настолько привык, что уже не замечал.

Платье на груди было разорвано и глубокие раны на коже сочились черной кровью.

Эйн не мог поверить своим глазам, перевел взгляд на Ойлера:

— Ты ранил Императрицу? Ты совсем поехавший?

— Она стояла между нами, приятель Эйн. В смысле, физически. Мешала подойти к кровати.

Тана поднялась на ноги одним плавным, мягким движением — было в ней что-то кошачье в тот момент. Подошла и застыла в нескольких шагах от них:

— Так бывает, Габриэль Эйн. Когда дева любви зовет, куклы не осознают ничего кроме зова, — она не злилась. Возможно, даже не была на это способна. Слишком далеко ушла и от людей, и от герианцев.

— Ойлер не кукла, — сказал ей Эйн. — Он тот еще мудак, и он все время несет чушь, но он живой.

— Да, у него осталось что-то кроме любви к тебе, — она чуть наклонилась, изучая их. Так могла бы смотреть на насекомых под стеклом.

И Эйн почувствовал, как напрягся Ойлер. — Ему повезло, что он попал не ко мне.

Эйн тоже так думал, и наверняка, даже сам Ойлер это понимал. Мог бы повыделываться, но предпочел молчать.

— Не трогай его, — попросил Эйн.

Она протянула руку, легко взъерошила его волосы — жест был неуловимо материнский, но у Эйна все равно холодок прошелся вдоль позвоночника. Как-то многовато вокруг стало монстров.

— Хорошо, — мягко улыбнулась Тана. — Пусть будет только твой, Габриэль Эйн. Я не трону чужое.

Ойлер тихо усмехнулся:

— Видишь, не зря мы признавались тут в чувствах.

Кажется, Эйна он понял как-то неправильно, но сил поправлять его не было. И Эйн только сказал:

— Не верю, что ты трепался о таком при Императрице.

— О, я просто слишком хорош для чувства стыда.

Эйн даже не представлял, как на такое отвечать. И, кажется, он зря волновался — Ойлер по-прежнему умел раздражать его как никто другой.

— Габриэль Эйн, — тихо окликнула его Тана. — Ты не замечаешь ничего странного?

Она улыбалась, и только тогда он обратил внимание: боль ушла, почти полностью. Эйн теперь мог говорить нормально.

Осталась только слабость.

Легкое головокружение.

— Мне стало лучше.

— Это твоя передышка. Она совсем короткая, — Тана все еще перебирала его волосы, легонько царапала когтями. Маре нравилось делать так же. Приятно.

Только в этот раз Эйн знал, что это приятное скоро закончится. И он пожалеет, что не сдох вовремя.

— Галлара почувствовал тебя. Он знает направление, и полетит к нам. Пора, — она тихо рассмеялась, мягко и приятно. Она умела быть чудовищем и при этом казаться совершенно обычной. — Пора действовать.