Читаем Стальная дева онлайн бесплатно

— Хочу, — признал Эйн, протянул к ней руки, предлагая себя. — До боли тебя хочу. Бляста, у меня мозги кипят, такая ты красивая. Знала бы, как я по тебе соскучился. Даже не думал, что так бывает. Иди ко мне. Ну же, хорошая моя, иди сюда.

Взгляд у нее стал мягкий, и Мара сама подалась вперед.

И все игры в подчинение, в то, кто ведет и кто отдается — уже не имели значения.

Мара опустилась на член, горячие влажные стенки сжались почти до боли, и Эйн выдохнул:

— Даа…

Да, на все. Чего бы ей ни захотелось, чего бы она ни попросила.

Мара принялась двигаться: сильная и гибкая. Нежная и обжигающая там — внутри.

Эйн подбросил бедра вверх, когда она опускалась, выбил из нее крик, и перестал сдерживаться: положил ей руки на талию, насадил на себя рывком — до упора, и прикрыл глаза, так ему было хорошо.

Мара наклонилась, укусила его — там, где шея переходит в плечо — и больше не осталось ничего.

Только близость и сорванное дыхание, жар и теснота, гибкое тело в руках Эйна.

Поцелуи и жадные прикосновения — больше, больше, больше. Он трогал и трогал, и никак не мог насытиться.

И каждое движение распаляло сильнее, будто пружину внутри затягивало.

Мара подхватывала его темп, отвечала на каждое прикосновение, ставила новые метки поверх тех, что уже наливались на коже.

Эйна захлестывало — ощущениями, кайфом, чувством близости. Отдающимся в такт безумно колотящемуся сердцу «моя, моя, моя».

Он не сразу понял, что шепчет ей это вслух. И эти слова вплетаются в их общие стоны и вскрики.

Он бы хотел, чтобы это длилось вечно. И одновременно до боли хотел кончить — так она его раздразнила.

И когда удовольствие наконец накрыло единой, неодолимой волной, Эйн стиснул Мару в объятьях, прижал к себе. Почувствовал, как кончает внутри нее, как она содрогается в ответ и сжимается на его члене, кончая тоже.

И им не нужна была метка, чтобы оставаться единым целым.

Зайн медленно направил флаер между полуразрушенных зданий. Пустые черные окна проплывали мимо. Бортовые приборы выводили данные и схемы на виртуальные окна, рядом с положением остальных членов отряда.

В кабине было тихо — человеческая женщина нервничала в соседнем кресле, но молчала, теребила в пальцах небольшой металлический контейнер. Люди носили в таких горячие напитки. Она взяла что-то сладкое, с перечным отголоском, и запах витал в кабине.

Медкапсула находилась в этом флаере, и именно его Зайн использовал как небольшой передвижной штаб. Шлюзовой отсек содержал пару скайлеров, дополнительное вооружение.

В приоритете была мобильность — не вместительность и не боевая мощь.

Руины Австрийского гига-полиса выглядели заброшенными, следящие системы ничего не фиксировали, но Зайн был уверен, что илирианцы скрывают активность.

Тана направила его с развед-группой исследовать, что осталось в городе, предполагала, что противник мог использовать нижние ярусы.

— Это же странно, да? — тихо спросила Дана Таллис. Она часто спрашивала. И даже когда утверждала, в голосе, тихом и мягком сохранялась вопросительная интонация. — Что нет даже… охраны. Будто илирианцы просто все уничтожили и улетели.

— Гигаполис — масштабная структура. Нет смысла охранять руины целиком. Только важные участки.

— Думаете, они где-то там? — она кивнула вниз. Зайн не стал отвечать — это и так было очевидно.

— Я здесь жила, когда училась, — сказала Дана Таллис, потеребила крышку металлического контейнера. — У них хороший тренировочный центр для медиков, — потом она прочистила горло и добавила. — Был.

Она указала на здание впереди, наполовину обвалившееся. Металл структурных элементов матово поблескивал.

— Я его знаю. Там был торговый центр «Нексты». А вон там, на несколько ярусов вниз — кафе. Мы там встречались с подругой.

Зайн терпеливо мониторил показания на виртуальных экранах. По защищенному каналу подключались и докладывали оперативники.

Слова человеческой женщины не имели никакого значения, но он все равно слушал.

— Я вижу, что ничего не осталось. Но какая-то моя часть все думает… вся эта разруха, все эти потери, будто случились с каким-то другим Австрийским гигаполисом.

Она тихо рассмеялась: человеческий смех отличался от герианского. Казался мягче. Особенно у женщин.

— Наверное, потому что все случилось за день. Все, кто пошел на работу и не вернулся. Все пациенты в больницах. Дети… в школах. Старики на улицах. А теперь просто руины.Она поежилась. Захотелось дать ей одеяло.

Зайн поймал себя на странном желании. Переключился на руины вокруг.

— Вы когда-нибудь теряли дом? — спросила Дана Таллис.

— Герианцы арендуют жилье относительно места работы. Дом может быть только у женщины.

— Извините.

— Я собираюсь это изменить, — сказал ей Зайн. Они начали спускаться ниже. Данные с датчиков и донесения бойцов говорили, что этот район чист, но Зайн оставался настороже.

— Пусть у вас получится, — сказала Дана, и он резко повернул к ней голову. Вероятно, напугал человека: она сжалась и прижала к себе контейнер.

— Женщины редко желают мне преуспеть, — прямо сказал ей Зайн.

— Почему? Каждому ведь нужен дом.