Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
Мара почувствовала, как остановилось его сердце. Как угасло сознание, как накатила чернота, и стало так тихо и пусто, что в этой пустоте прозвучало только беспомощное, оглушительное:
Нет.
Нет-нет-нет, ты не можешь… Габриэль, нет, ты не можешь умереть, я же…! Я тебя вытащила, ты здесь, ты в безопасности!
Он был в медицинской камере, он должен был уцелеть!
В ушах бился визг медицинских приборов, боты-реаниматоры подлетели стремительными серебристыми стрелами.
Мара потянулась к ним — отбросить, действовать самой, помочь…
Едва успела остановиться.
Нельзя! Нельзя, соберись, еще ничего не кончилось, даже клиническая смерть… это еще не конец!
Но она не чувствовала Габриэля. Не чувствовала его вообще.
Он был мертв.
Что-то дернуло Мару в сторону, прозвучали слова — резкие, как удар, отрывистый набор звуков, который ничего не значил.
Мара едва слышала сквозь звон в ушах.
Сквозь бесконечно повторяющееся собственное обещание: Мой Габриэль. Я тебя вытащу.
Вытащу.
Оплеуха заставила голову Мары мотнуться, она увидела прямо напротив злые, перепуганные глаза Салеи.
— … лура! Телура! Очнись, ты нужна мне!
— Я здесь, — она едва слышала сама себя.
— У него шок и отторжение, — быстро заговорила Салея. — У нас один шанс, понимаешь меня?
Мара дернулась, заставила себя кивнуть. Собраться.
Шанс. У них был шанс.
И в тот момент Мара была готова верить Салее больше, чем собственным чувствам. Чем метке, которая шептала — он мертв. Мертв.
Уже ничего не исправить.
— Хорошо, — Салея судорожно провела ладонью по лицу, выхватила инъектор. — Я вколю ему стимулятор. У тебя метка с Эйном, найди его сознание. Как хочешь, удержи его. Поняла? Ты не должна его отпускать! Соберись, бляста!
«Бляста». Габриэль так говорил. Это было его слово.
— Стимулятор… это риск, — она едва смогла это выдавить. И билось внутри: плевать, лишь бы он был жив, лишь бы использовать этот шанс. — Для всех. На базе. Если его эмпатия выйдет из-под контроля…
Когда-то точно такой выбор делал он. Когда умирала Мара, и у Габриэля не было другого выбора, он принял решение.
И эмпатия Мары стала угрозой.
Она считала, что знает — что он тогда чувствовал. Что видела в его сознании.
Но понимала она только теперь.
Ее учили быть сильной. Ее учили делать правильный выбор.
И она точно знала — в тот момент знала наверняка — какой выбор правильный.
— Да, риск, — подтвердила Салея. Глаза у нее горели. — Долбанное безумие! И что ты решишь? Откажешься?
«Долбанное» — Габриэль мог бы так сказать.
Правильно было бы отпустить его. Не рисковать, и потом умереть вместе с ним.
Не подвергать опасности тех, кто на базе — Мара была девой. Она знала точно, что будет, если эмпатия выйдет из-под контроля из-за стимулятора. Тем более эмпатия любви.
Смерть была бы правильнее.
Но она не могла ее выбрать. Не для Габриэля.
— Делай. Я его удержу, — пообещала она Салее.
Инъектор коснулся шеи Габриэля, холодный металл блестел, с тихим шипением опустился поршень, впрыскивая лекарство.
Мара потянулась собственным сознанием, всей своей силой — где ты? Ты должен вернуться ко мне! Ты должен…
Она едва уловила — крохотную искру, чужое присутствие, едва ощутимое через ниточку Метки.
Но она поймала — как ловят нужную волну или отголосок слов.
Мара вцепилась в него изо всех сил.
Ты мой.
Ты принадлежишь мне, а я тебе. И я не отпущу!
Не отпущу, даже если отпустить тебя правильно.
Тело Габриэля выгнуло, забилось в конвульсиях. Эмпатия любви — зов, безграничный, беззвучный зов — хлестнула наружу, затопила комнату, и в одно отравленное, безумное мгновение Мара была уверена — что ничего не получится.
Но эмпатический импульс пропал так же, как и появился.
Габриэль обмяк, но снова дышал — хрипло, надрывно.
Под ладонью Мары билось сердце. Билось слабо, слишком медленно, и хотелось вцепиться в него когтями — мое, это мое! Я никому тебя не отдам!
Сознание Габриэля оставалось отгорожено будто стеной.
Но он снова был жив.
Он был жив.
Мара сползла на пол, почувствовала, как колотит все тело, как путаются мысли.
Закрыла лицо руками и рассмеялась. И если пальцами она чувствовала, как текут по щекам слезы, этого все равно никто не видел.
Она заметила Ойлера и Нагару в дверях, оба они казались растерянными. Мара протянула им руки — Ойлеру она была благодарна, и после всего, что было, он перестал быть для нее чужим. А Нагара чаще раздражал, но он принадлежал Габриэлю, и Мара должна была о нем заботиться.
Ее движение заставило их обоих словно очнуться, Ойлер отвернулся резко и поковылял прочь, а Нагара так и остался в дверях.
Мара знала, что так бывает — когда умирала дева любви, ее эмпатия «звала» на помощь всех, кто был с ней связан.
И Габриэль позвал тоже.
— Он будет жить, — хрипло сказала Мара. Посмотрела на Салею, и повторила. — Теперь точно. Я обещаю.
Она пообещала не Нагаре. Себе — признала то, что и без того не было секретом: что не перед чем не остановится, лишь бы спасти ему жизнь.
Принять это оказалось просто.
Салея держала Габриэля за руку, гладила кончиками когтей по костяшкам.
Обе они уже знали, что будет дальше.
