Читаем Стальная дева онлайн бесплатно
— Я тебя не сдам, — сказал он, повторил, хотя и говорил это раньше. Чтобы она запомнила, чтобы была в нем уверена. — Не важно, что они там могут с тобой сделать, мне не выгодно отдавать тебя Герии. Здесь ты мне нужнее.
Салея помолчала, обдумывая его слова и сказала наконец:
— Телура узнает.
— Мара подчиняется мне. Я скажу ей молчать, она будет молчать.
Она окинула его взглядом с ног до головы, будто пыталась сделать какой-то вывод, и Эйн усмехнулся:
— Нравлюсь?
— Мы боимся одного и того же, — сказала Салея.
И да, мысль о том, что все вокруг начнут ехать головой, как Хэнк, начнут любить — не Эйна, конечно, герианские трюки, которые он подцепил как заразу — да, было чего пугаться.
Он хотел оставаться человеком. Всегда.
— Что насчет Мары? — спросил Эйн. — Если я… научусь использовать ваши любовные трюки, что с ней станет?
При условии, что они переживут хотя бы месяц, и их не размажут Галлара с его армией ручных модифицированных уродов.
— Сила дев любви действует на всех, даже на стальных, — жестко сказала Салея. Потом протяжно выдохнула, покачала головой. — Но не на меченых. Я так думаю, я не знаю точно. Еще ни разу не было, чтобы одной меткой были связаны стальная дева и дева любви.
— Я не дева любви, — угрюмо отозвался Эйн. И фыркнул. — Но по крайней мере, я не промою ей мозги.
— Ваше сознание сцеплено, — сказала Салея, спокойно скрестила руки на груди. — Даже если она почувствует воздействие, она сможет его остановить.
Эйн устало потер переносицу:
— И в чем тогда проблема? Почему меня уже готовы хоронить? Мара может вмешаться, пусть контролирует мою силу.
Если Эйн смог забрать часть ее способностей, помочь контролировать, то работало это явно в обе стороны.
— Телура не успеет, — Салея фыркнула, будто ее раздражало, как мало он знал. — Ты используешь импульс со скоростью и усилием стальной девы. Слишком быстро для внешнего контроля.
— Значит, научусь контролировать сам, — сказал он. — Ты смогла. Сможешь научить и меня.
— У меня были годы, — напомнила она. — Чтобы найти способ. И я уже умела контролировать эмпатию. Ты проходишь мой путь с конца к началу.
Да, и все они верили, что шансы у Эйна невысоки. Он даже не обижался, как-то привык за эти годы, что шансы всегда против него. И как-то выживал раз за разом.
— У тебя есть преимущество, — сказала Салея. — Если ты хочешь стать как я, изменить себя и стать стальной девой…
Эйн вздохнул и поправил, потому что иначе бы это никогда не кончилось:
— Стальным мужиком, — и только, когда произнес вслух, понял, что так еще хуже. — Хотя нет, забудь. «Стальной мужик» это как прозвище из порнухи. Просто стальным. Не девой точно.
— Дай мне договорить, человек, — раздраженно ответила она. — Тебе будет проще стать… стальным. У тебя есть связь с Телурой. Сейчас главная опасность твоей эмпатии, то что она расходует слишком много сил. Ты проецируешь «любовь» с такой силой, что она убивает. Я делаю наоборот — я проецирую боль так, как «шепчут» девы любви.
Эйн плохо понимал, как это — чувствовал силу эмпатии в себе как тяжесть, лишний груз.
— Попробуем еще раз, — сказала Салея, внезапно и жестко. — Посмотри на меня, сосредоточься — пожелай мне: боли, или страха. Чувства, которое для тебя самого невыносимо. Пожелай, и потом отпусти эту боль или страх шепотом.
Он вернулся в их с Марой комнату абсолютно вымотанный, злой — раскалывалась башка, подташнивало, мышцы ныли. Он даже метку не чувствовал — за усталостью и болью.
Объективно говоря, неплохо ведь все прошло. Он не убился об собственную эмпатию в первый же день, и Салея… она оказалась неплохой наставницей. Она не злилась на ошибки Эйна, спокойно принимала их, анализировала, предлагала варианты решения.
Эйну она не нравилась, все еще по человечески не нравилась, но учиться у нее было легко. Она откладывала высокомерие — ладно, большую часть своего высокомерия — и работала на результат.
И после нее Эйн чувствовал, что выживет.
Он зашел в комнату, прислонился лбом к двери, прохладный армированный пластик холодил лоб, немного унимал боль.
Эйн так и не понял, что заставило его насторожиться, и как вообще нашлись силы отреагировать, но он успел — дернулся в сторону, резко развернулся, и едва не ударил эмпатией. Повезло, что вымотался с Салеей, и что хоть немного научился чувствовать, что после импульса станет плохо.
Небольшой пластиковый мячик — именно то, что и заставило его дернуться — упал на пол и закатился под кровать. Обычный тренировочный мячик, такие армейские использовали для упражнений на ловкость и точность.
— Впечатляет, приятель Эйн, — усмехнулся Ойлер. Он стоял в проеме в ванную, будто с самого начала там был, непринужденно прислонившись плечом к притолоке, словно не он только что швырнул в Эйна эту дрянь. Виртуальная лампа на столике выхватывала нижнюю половину лица Ойлера, а глаза оставались в тени, радужки глаз светились двумя золотистыми точками.
— Сейчас я прострелю тебе башку, — угрюмо пообещал ему Эйн и убрал руку от игольника, прислонился спиной к двери, — и ты впечатлишься еще сильнее.
